Подозрение бывшему главе Офиса президента Андрею Ермаку стало не просто новым эпизодом в крупном коррупционном расследовании. Оно обозначило момент, когда скандал, месяцами державшийся рядом с Банковой, окончательно вошел в ее ближайший политический круг.
Речь идет о схеме на 460 млн грн, связанной с элитным строительством под Киевом. Антикоррупционные органы не сразу назвали имя подозреваемого, но формулировка — бывший руководитель Офиса президента Украины — почти не оставила пространства для двусмысленности.
Формально это еще не приговор и не финальная судебная позиция обвинения. Уведомление о подозрении в украинском уголовном процессе означает переход дела в более жесткую фазу. Но политически этот шаг уже изменил масштаб всей истории.
Как ранее оценивал Дэйком, главная угроза для власти заключается не только в сумме и не только в фамилии. Дело в том, что подозрение коснулось человека, который годами был не техническим чиновником, а одним из центров принятия решений в воюющей стране.
Ермак возглавлял Офис президента с 2020 по 2025 год. За это время он стал ключевым координатором политической вертикали, дипломатических переговоров, кадровых решений и коммуникации с западными партнерами. Поэтому дело против него читается шире, чем история одного чиновника.
Его отставка в ноябре 2025 года уже была следствием давления. Тогда детективы проводили обыски в рамках расследования «Мидас», но официального подозрения Ермаку не объявляли. Теперь между политическим ударом и процессуальным действием появился прямой мост.
Операция «Мидас» начиналась как расследование коррупции в энергетическом секторе. В центре оказалась государственная компания «Энергоатом», стратегическая для Украины во время войны и российских ударов по энергетической инфраструктуре. В материалах дела фигурирует система откатов от государственных контрактов.
Через эту схему, как считает следствие, могли пройти десятки миллионов долларов. Отдельная линия расследования касается финансового офиса в Киеве, где деньги учитывались, переводились через компании-нерезиденты и частично выводились за пределы Украины.
Скандал стал особенно разрушительным из-за времени, в которое он развернулся. Украина проходит через энергетический дефицит, усталость общества и зависимость от внешней помощи. На этом фоне любая история о роскошном строительстве под Киевом превращается в политический символ слабости институтов.
Для Владимира Зеленского эта история создает двойной риск. Первый — внутренний: общество может увидеть в ней подтверждение того, что борьба с коррупцией слишком поздно добралась до верхних этажей власти. Второй — внешний: партнеры Украины внимательно смотрят не только на фронт, но и на качество управления деньгами.
Президент пытался дистанцироваться от фигурантов «Мидаса» и публично поддерживал наказание для причастных к коррупции. Но дистанция работает только тогда, когда она подкреплена решениями, а не риторикой. Подозрение бывшему ближайшему соратнику резко сужает пространство для политического маневра.
В деле уже появлялись люди с высоким статусом: бывшие министры, управленцы энергетического сектора, бизнесмены из круга давних связей власти. Именно концентрация таких имен превратила «Мидас» из уголовного производства в тест всей политической системы.
Самое уязвимое место Банковой — не сам факт существования коррупции, а подозрение, что система слишком долго не хотела ее видеть. Украина имеет антикоррупционные институты, способные открывать дела против влиятельных людей. Но каждое такое дело проверяет, готова ли власть не мешать им идти до конца.
Отдельная линия — независимость НАБУ и САП. В последние годы вокруг этих органов уже возникало политическое напряжение, особенно из-за попыток ограничить их автономию. Теперь любое давление на следствие будет выглядеть не как административная реформа, а как самозащита власти.
Для Ермака процессуальная перспектива только начинается. Он имеет право на защиту, а вина может быть установлена только судом. Но в политической плоскости последствия уже наступили: бывший архитектор президентской вертикали больше не является тенью скандала — он стал одной из его центральных фигур.
Это не означает автоматического обвала власти. Украинская политическая система во время войны остается сконцентрированной, а общество не заинтересовано в хаосе. Именно поэтому реакция на дело должна быть не декоративной, а институциональной: прозрачное следствие, реальный судебный процесс, отсутствие избирательности.
Иначе «Мидас» станет не названием операции, а метафорой власти, которая рискует превращать в политическое бремя все, к чему прикасается. Для страны, которая одновременно воюет, восстанавливает энергетику и доказывает право на европейское будущее, это слишком высокая цена за старые привычки украинской политики.
