Украина оказалась перед новым финансовым вызовом, способным напрямую повлиять на способность государства продолжать оборону до конца года. Президент Владимир Зеленский заявил о необходимости дополнительных 27 млрд долларов для покрытия потребностей оборонного бюджета. Для партнеров Киева эта цифра стала серьезным сигналом, поскольку настолько масштабной дополнительной потребности, по информации The Times, европейские столицы не ожидали.
Теперь вопрос заключается не только в том, где найти необходимые деньги. Европейские чиновники пытаются разобраться, почему образовалась настолько значительная финансовая брешь, насколько точно оценен ее размер и действительно ли все заявленные расходы являются неотложными. Именно эта неопределенность может сделать переговоры Киева с союзниками сложнее.
Речь идет о моменте, когда финансовая нагрузка на Украину продолжает расти. Война требует огромных ресурсов: от закупки боеприпасов и вооружения до производства беспилотников, ракет и систем противовоздушной обороны. Особенно остро стоит вопрос перехвата баллистических ракет, для противодействия которым Украине приходится тратить значительные средства и одновременно развивать собственные технологические решения.
Ситуацию усугубляет давление на украинскую экономику. Российские удары по промышленным объектам и транспортной инфраструктуре бьют не только по конкретным предприятиям, но и по способности государства получать доходы. Особое значение имеет экспорт, в том числе работа портов и зернового коридора. По словам главы бюджетного комитета Верховной Рады Роксоланы Пидласой, из-за усиления атак Украина могла потерять около половины ожидаемых доходов всего за один месяц.
Таким образом, возникает замкнутый круг: война заставляет государство увеличивать оборонные расходы именно тогда, когда из-за ударов сокращаются экономические возможности их финансировать.
Кто и почему не учел масштабы проблемы
Отдельный вопрос — происхождение самого дефицита. Публичные заявления украинских чиновников и бывших руководителей оборонного ведомства показывают, что существуют разные оценки причин возникновения финансовой проблемы.
Зеленский связывал часть расходов с периодом работы бывшего министра обороны Михаила Федорова, который выступал за масштабную трансформацию оборонной промышленности. Сам Федоров отверг предположение, что настолько большой дефицит сформировался именно во время его руководства, и указал на решения уже нового руководства министерства.
Для международных партнеров этот спор имеет принципиальное значение. Когда речь идет о десятках миллиардов долларов, доноры хотят видеть четкую картину: какие средства уже потрачены, на что именно они пошли, какие потребности возникнут до конца года и какие из них невозможно перенести.
Поэтому сейчас европейские представители фактически проводят финансовую оценку новых запросов Киева. Дополнительные деньги нужно не просто найти — необходимо убедить партнеров в том, что они действительно нужны именно сейчас.
Европа может ускорить уже согласованное финансирование
Одним из наиболее реалистичных вариантов может стать ускорение выплат по уже согласованным европейским механизмам поддержки. В апреле Европейский союз договорился о предоставлении Украине займа объемом более 100 млрд долларов, рассчитанного на два года.
По данным The Times, несколько европейских дипломатов и чиновников рассматривают возможность переноса части этих средств на более ранний срок. Такой подход позволил бы быстрее закрыть текущую финансовую брешь, не создавая немедленно абсолютно нового механизма финансирования.
Однако здесь существует серьезный риск. Если больше денег будет потрачено сейчас, меньше ресурсов останется на следующий год. Для европейских правительств это политически чувствительное решение: им приходится одновременно поддерживать Украину и объяснять собственным гражданам, почему миллиарды евро направляются на помощь другому государству.
Киев тем временем ищет поддержку не только в ЕС. Украинская сторона обращается также к Великобритании, Канаде и Японии. Чем шире будет круг государств, готовых участвовать в покрытии дефицита, тем меньше нагрузка станет для отдельных партнеров.
Замороженные российские активы остаются главной ставкой
Еще один путь — использование замороженных российских государственных активов. В бельгийском депозитарии Euroclear хранится более 200 млрд долларов таких средств. Для Украины это потенциально огромный источник финансирования, однако превратить замороженные активы в реальные бюджетные поступления значительно сложнее, чем просто принять политическое решение.
Страны ЕС продолжают искать юридический и финансовый механизм, который позволил бы использовать эти средства. Швеция и другие государства стремятся ускорить процесс, однако препятствия, с которыми столкнулись предыдущие инициативы, никуда не исчезли. Даже при наличии политической воли окончательное решение может занять месяцы.
Поэтому для Киева это скорее стратегическая перспектива, чем способ мгновенно закрыть нынешнюю проблему.
Тем временем сама оценка потребности уже выросла. Министр финансов Сергей Марченко назвал финансовый разрыв в 32,6 млрд долларов. Если дополнительной международной помощи не будет, правительству, возможно, придется откладывать часть невоенных расходов, чтобы сохранить приоритетное финансирование обороны.
Кабинет министров уже готовит режим более жесткой экономии и планирует сэкономить 70 млрд гривен, которые должны быть направлены на нужды Сил обороны.
Эта история показывает главное: финансовая устойчивость Украины стала не менее важной частью войны, чем ситуация на поле боя. Каждый удар по промышленности, порту или энергетическому объекту имеет последствия для бюджета. А каждый дополнительный миллиард на оборону означает необходимость искать новые источники доходов или помощи.
Для Киева сейчас критически важно не только получить деньги, но и убедить партнеров в прозрачности и обоснованности каждой крупной цифры. От этого зависит готовность союзников быстро принимать новые решения. Ведь когда речь идет о десятках миллиардов долларов, доверие становится таким же важным ресурсом, как оружие и финансы.
