Европа все чаще сталкивается с инцидентами, которые еще несколько лет назад могли бы показаться отдельными и никак не связанными между собой случаями. Взрывы на предприятиях, диверсии, подозрительные беспилотники, попытки атак на людей, связанных с оборонной промышленностью, и нарушения воздушного пространства формируют совершенно иную картину. По мнению аналитиков, речь может идти о расширении российской гибридной кампании далеко за пределы Украины.
Как пишет Foreign Policy, европейские столицы все серьезнее обеспокоены тем, что Кремль может активнее использовать методы, позволяющие наносить ущерб противнику, не переходя к прямому военному столкновению с НАТО.
Особенность такой стратегии заключается именно в ее неоднозначности. Один взрыв можно объяснить технической неисправностью, пожар — случайностью, появление беспилотника — ошибкой оператора, а попытку атаки — действиями отдельного человека. Но когда подобные случаи начинают происходить в разных странах и затрагивают объекты, связанные с обороной и поддержкой Украины, вопрос об их происхождении становится все более острым.
Европу насторожила серия инцидентов
Особенно показательной стала первая половина августа. За короткий промежуток времени сразу в нескольких европейских странах произошли события, которые привлекли внимание силовых структур и политиков.
В немецком Лейпциге беспилотник со взрывным устройством пытался атаковать украинский грузовой самолет. По имеющейся информации, устройство не сработало, поэтому последствия могли быть значительно серьезнее.
Сам факт использования дрона в подобной операции имеет принципиальное значение. Беспилотники давно перестали быть исключительно военным инструментом. Они стали доступным средством для разведки, наблюдения, доставки грузов и потенциально проведения диверсий. Небольшой аппарат способен проникнуть туда, где традиционная атака потребовала бы значительно большего количества людей и ресурсов.
Не менее тревожным стал другой случай в Германии. Местные правоохранители сообщили о предотвращении покушения на руководителя одного из ведущих производителей беспилотников. Именно оборонная промышленность сегодня является одним из ключевых элементов европейской поддержки Украины, поэтому подобные предприятия могут иметь особое значение для тех, кто стремится ослабить военные возможности стран Запада.
Еще один серьезный инцидент произошел недалеко от Рима. Мощный взрыв разрушил завод, производивший боеприпасы, в том числе продукцию, которая используется украинскими военными. Обстоятельства произошедшего привлекли дополнительное внимание из-за времени — взрыв произошел всего через несколько дней после инцидента на предприятии в Болгарии.
Отдельно сообщалось, что владелец болгарского завода мог быть целью российских спецслужб. Если эти версии получат подтверждение, речь будет идти уже не просто о повреждении инфраструктуры, а о систематическом давлении на людей и компании, имеющие значение для оборонного сектора Европы.
Дроны становятся одним из главных инструментов давления
Еще один случай произошел в Румынии. Испанский истребитель, выполнявший миссию НАТО по патрулированию воздушного пространства, сбил беспилотник, который залетел на территорию страны. Представитель Альянса заявил, что аппарат, вероятно, имел российское происхождение.
Этот случай демонстрирует еще одну опасную тенденцию. Война, продолжающаяся в Украине, все чаще создает риски для соседних государств. Даже если беспилотник не намерен атаковать территорию страны НАТО, само нарушение ее воздушного пространства заставляет военных реагировать.
Для Альянса это принципиально важно. Воздушное пространство — одна из наиболее чувствительных сфер безопасности. Любой неизвестный летательный аппарат вблизи границ НАТО потенциально может быть разведывательным средством, ударным дроном или частью более сложной операции.
В таких условиях военным приходится действовать быстро, но одновременно избегать ошибочных решений. Любая ошибка способна привести к эскалации, а именно этого Москва, по оценкам западных аналитиков, может пытаться добиться с помощью тактики постоянного давления.
Что такое гибридная война и почему она опасна
Гибридные операции отличаются от традиционных боевых действий тем, что их главная цель не обязательно заключается в физическом уничтожении военного объекта. Гораздо важнее может быть создание ощущения опасности, хаоса и неопределенности.
Взрыв на заводе способен заставить предприятие остановить производство. Кибератака может парализовать работу государственной структуры. Диверсия на транспортной инфраструктуре способна нарушить логистику. Покушение на руководителя оборонной компании может заставить других представителей отрасли усилить охрану и тратить дополнительные ресурсы на безопасность.
И все это можно делать без объявления войны.
Именно в этом заключается главная проблема для европейских правительств. Если против страны наносится открытый ракетный удар, ответ и правовая оценка такой атаки очевидны. Если же происходят серии пожаров, аварий, диверсий или атак с использованием дронов, установить непосредственного исполнителя и заказчика гораздо сложнее.
Такая неопределенность создает пространство для отрицания. Москва может отвергать обвинения, ссылаясь на отсутствие доказательств, тогда как европейские спецслужбы вынуждены тратить огромные ресурсы на установление реальных организаторов.
Почему это может быть выгодно Кремлю
Если Кремль действительно стоит за частью подобных операций, их цель может быть гораздо шире, чем повреждение конкретного предприятия.
Одна из возможных целей — ослабить военно-промышленный потенциал Европы. После начала полномасштабной войны страны НАТО начали наращивать производство боеприпасов, беспилотников, ракет и другой техники. Значительная часть этой продукции направляется на поддержку Украины.
Удар по производственным мощностям означает не только материальный ущерб. Это может повлиять на сроки поставок, производственные планы и способность предприятий выполнять заказы.
Другой фактор — запугивание. Если руководители оборонных компаний, инженеры, производители дронов или владельцы предприятий начнут чувствовать, что могут стать целями диверсий, это неизбежно повлияет на их работу.
Третий фактор — политическое давление. Европейское общество может начать задавать вопросы: насколько безопасно увеличивать военную помощь Украине, если из-за этого страны Запада якобы сами становятся мишенью для атак?
Именно на таком страхе может строиться одна из наиболее опасных составляющих гибридной кампании.
НАТО столкнулось со сложным вызовом
Для Североатлантического альянса ситуация особенно сложна из-за необходимости правильно определить границу между гибридной атакой и прямым военным нападением.
У НАТО существуют механизмы коллективной обороны, однако каждый инцидент требует отдельной оценки. Не каждая диверсия автоматически означает начало войны между Альянсом и Россией.
Именно поэтому гибридные операции могут быть настолько привлекательным инструментом для государства, которое стремится давить на соперника, но одновременно хочет избежать прямого столкновения.
Кремль может пытаться действовать ниже порога, который автоматически запускает масштабный военный ответ. При этом постоянные инциденты постепенно истощают ресурсы европейских стран, заставляют усиливать охрану критической инфраструктуры, увеличивать расходы на контрразведку и постоянно проверять новые угрозы.
Фактически это война на истощение, но ее поле боя значительно шире традиционного фронта.
Европа постепенно меняет представление о безопасности
Еще недавно многие европейцы воспринимали войну в Украине как конфликт, географически удаленный от повседневной жизни большинства граждан ЕС. Однако последние события все сильнее разрушают эту иллюзию.
Когда беспилотник со взрывчаткой появляется возле самолета в Германии, когда взрывается предприятие оборонной отрасли в Италии, когда фиксируется инцидент на заводе в Болгарии или неизвестный дрон пересекает границу Румынии, война перестает казаться исключительно проблемой Украины.
Она превращается в более масштабный вызов для всей европейской системы безопасности.
При этом важно не делать поспешных выводов относительно каждого отдельного инцидента. Причины взрывов и аварий должны устанавливать следователи и спецслужбы. Само совпадение нескольких событий еще не является автоматическим доказательством единого центра управления.
Однако именно накопление подобных случаев заставляет европейские государства относиться к угрозе значительно серьезнее.
Новый фронт может быть невидимым
Самой опасной особенностью нынешней ситуации является то, что новый фронт может не иметь четкой линии.
Он может проходить через промышленные предприятия, железнодорожные узлы, аэропорты, военные склады, энергетическую инфраструктуру и информационное пространство. Он может проявляться не танками или ракетами, а одним дроном, одной диверсией, одной кибератакой или попыткой запугать конкретного человека.
Именно поэтому европейские страны все больше говорят не только о традиционной обороне, но и об устойчивости государства. Речь идет о способности быстро выявлять диверсии, защищать критическую инфраструктуру, противостоять агентурным сетям, усиливать контроль над воздушным пространством и одновременно не позволять страху парализовать принятие политических решений.
Если выводы западных аналитиков подтвердятся, Европа может столкнуться с принципиально новой фазой противостояния с Россией. Это не обязательно будет открытая война НАТО и Москвы. Напротив — главная опасность может заключаться в том, что противостояние будет оставаться в «серой зоне», где каждый следующий инцидент будет сложно трактовать однозначно.
Для Украины это также имеет принципиальное значение. Если европейская оборонная промышленность становится одной из целей гибридного давления, то вопрос ее защиты напрямую связан со способностью партнеров продолжать военную поддержку Киева.
Поэтому взрывы, дроны и диверсии в Европе — это уже не просто череда тревожных новостей. Они могут быть сигналом того, что современное противостояние выходит за пределы поля боя. И если раньше главным признаком войны была линия фронта, то теперь все более важным становится то, что происходит далеко от нее — в городах, на заводах, возле аэропортов и даже в воздушном пространстве стран НАТО.
