Йемен снова приблизился к границе большой войны в момент, когда Ближний Восток и без того живет в режиме расширяющейся эскалации. Удар по главному международному аэропорту Саны, обвинения в адрес Саудовской Аравии и ракетный ответ хуситов поставили под угрозу хрупкое затишье, державшееся с 2022 года.
Формально перемирие между саудовской коалицией и поддерживаемыми Ираном хуситами давно было неполным. Оно не создало политического урегулирования, не объединило Йемен и не вернуло контроль международно признанному правительству. Но оно остановило самую масштабную фазу бомбардировок и дало стране редкий шанс на относительную тишину.
Теперь эта тишина может закончиться из-за одной авиационной линии. Хуситы утверждают, что удар по аэропорту Саны был попыткой не допустить посадки иранского самолета. Саудовская сторона не подтвердила эти обвинения, а правительство Йемена, поддерживаемое Эр-Риядом, заявило, что операция была направлена именно против очередного рейса из Ирана.
По оценке Дэйком, конфликт вокруг аэропорта Саны опасен не только сам по себе. Он показывает, как война США и Израиля с Ираном постепенно втянула в свою орбиту те региональные кризисы, которые казались частично замороженными. Йемен долго оставался в стороне от главного взрыва. Теперь он снова может стать его продолжением.
Для хуситов аэропорт Саны имеет не только логистическое значение. Это символ их фактического контроля над севером страны и канал связи с внешним миром. Блокада воздушного пространства, ограничения рейсов, зависимость от разрешений и споры вокруг каждого самолета давно превратили гражданскую авиацию в часть войны за суверенитет.
Иранский самолет стал точкой столкновения именно потому, что Тегеран является главным внешним партнером хуситов. В прошлые годы Иран поставлял им оружие, обучение, политическую поддержку и технологии, позволившие движению перейти от локального восстания к силе, способной запускать ракеты, дроны и атаковать морские маршруты. Поэтому каждый прямой рейс между Тегераном и Саной читается Эр-Риядом как потенциальный военный сигнал.
Хуситы подают эти рейсы иначе. Они говорят о гражданских самолетах, возвращении пациентов, политических делегациях и праве Саны на прямое воздушное сообщение. После гибели верховного лидера Ирана Али Хаменеи один из таких рейсов вывозил делегацию хуситов на государственные траурные мероприятия в Тегеране. Именно тогда напряжение вокруг аэропорта резко выросло.
Саудовская Аравия оказалась перед старой дилеммой. Если она допускает прямые иранские рейсы в Сану, то рискует усилением хуситского арсенала и символическим закреплением иранского присутствия на южном фланге Аравийского полуострова. Если блокирует их силой, то рискует сорвать перемирие, которое сама стремилась сохранить после лет изнурительной войны.
После удара по аэропорту хуситы запустили баллистические ракеты в сторону Саудовской Аравии. Саудовская коалиция заявила, что ее ПВО справилась с угрозой. Военный представитель хуситов Яхья Сари назвал целью аэропорт в Абхе и предупредил авиакомпании об опасности саудовского воздушного пространства. Это уже не дипломатический спор, а возвращение к языку взаимного ракетного сдерживания.
Особенно тревожно, что обе стороны описывают свои действия как защиту. Саудовская сторона говорит о нарушении суверенитета Йемена и угрозе со стороны хуситов. Хуситы говорят о нарушении перемирия, агрессии против аэропорта и праве на ответ. В такой логике эскалация почти всегда ускоряется: каждый удар становится доказательством необходимости следующего.
Четырехлетняя пауза между Саудовской Аравией и хуситами была одной из немногих осторожных историй деэскалации в регионе. Она не принесла мира, но уменьшила масштаб воздушных ударов, открыла ограниченные гуманитарные каналы и позволила Эр-Рияду постепенно отходить от войны, которая стала для него политически и морально токсичной.
Саудовская кампания в Йемене началась в 2015 году как попытка вернуть к власти международно признанное правительство после того, как хуситы захватили Сану. Война быстро превратилась в катастрофу: авиаудары, блокада, голод, болезни, распад государственных институтов и один из самых тяжелых гуманитарных кризисов мира. Военная цель так и не была достигнута.
Хуситы не только удержали север, но и закрепили там собственную государственность де-факто. Международно признанное правительство осталось номинально в Адене, но значительная часть его политического веса зависит от Саудовской Аравии. Йемен фактически разделен на два пространства власти, и ни одна сторона не обладает достаточной силой, чтобы быстро объединить страну.
Именно поэтому новое обострение вокруг Саны настолько опасно. Оно может разрушить не мир, а паузу, которая удерживала страну от возвращения к худшей фазе войны. Если саудовские удары и хуситские ракеты станут регулярными, Йемен быстро вернется к модели, в которой каждое военное действие углубляет гуманитарное падение.
Опасность растет еще и потому, что хуситы давно перестали быть только йеменским игроком. Их удары по Израилю, атаки на судоходство в Красном море и связи с Ираном сделали их частью более широкой оси давления на США, Израиль и союзников в регионе. Если конфликт с Саудовской Аравией возобновится, он неизбежно будет читаться через эту более широкую карту.
Для Эр-Рияда это особенно нежелательный сценарий. Саудовская Аравия в последние годы пытается позиционировать себя как государство экономической модернизации, инвестиций, крупных инфраструктурных проектов и дипломатического баланса. Возвращение к открытой войне с хуситами угрожает не только безопасности южных городов, но и образу стабильности, на котором держится ее новая стратегия.
Для Ирана, напротив, напряжение в Йемене может быть полезным как дополнительный фронт давления. Тегерану не нужно напрямую вступать в бой, чтобы заставить Саудовскую Аравию и США распылять внимание. Достаточно, чтобы хуситы создавали риск для аэропортов, портов, энергетической инфраструктуры и морских маршрутов. Это классическая логика иранской региональной стратегии — давление через партнерские силы.
Но у хуситов есть и собственный интерес. Они стремятся доказать, что ни одно решение относительно воздушного пространства, аэропорта Саны или рейсов в Иран не может приниматься без них. Для движения, фактически контролирующего север Йемена, вопрос рейсов — это вопрос политического признания. Если они могут принимать иранские самолеты вопреки сопротивлению, они демонстрируют суверенитет де-факто.
Поэтому удар по аэропорту Саны задел один из самых чувствительных нервов конфликта. Он поставил под сомнение не только безопасность конкретного рейса, но и статус хуситской власти. Именно поэтому ответ был ракетным, а риторика — максимально жесткой. Для хуситов промолчать означало бы признать, что их небо по-прежнему контролируется извне.
Роль ООН в этой ситуации ограничена, но важна. Спецпосланник Ханс Грундберг призывает стороны не допустить нового цикла насилия, потому что хорошо понимает: в Йемене эскалация почти никогда не остается точечной. Она быстро переходит в блокады, удары по гражданской инфраструктуре, закрытие аэропортов, дефицит топлива и новые волны гуманитарной катастрофы.
Отдельную угрозу представляют столкновения на земле. В последние дни бои между силами йеменского правительства и хуситами вспыхнули в провинции Ходейда. Это портовый регион, жизненно важный для снабжения страны. Если напряжение вокруг Саны соединится с активизацией фронта в Ходейде, конфликт может быстро выйти из дипломатического режима и вернуться к полномасштабной войне.
Йеменская трагедия всегда была войной наложенных кризисов. Местная борьба за власть, саудовско-иранское соперничество, гуманитарный коллапс, контроль над портами, воздушная блокада, племенная политика и региональные альянсы не существуют отдельно. Каждый новый инцидент мгновенно затрагивает несколько уровней, и именно поэтому мир там так хрупок.
Нынешний момент опасен тем, что он совпадает с более широкой региональной войной. Когда США и Израиль воюют с Ираном, Ормуз находится под угрозой, а Красное море остается уязвимым, любой взрыв в Йемене может стать не локальным событием, а частью большой цепной реакции. Именно этого больше всего боятся дипломаты.
Саудовская Аравия может не хотеть возвращаться к войне. Хуситы могут не стремиться к немедленной полномасштабной кампании. Но логика взаимных предупреждений, ударов и демонстраций силы способна подтолкнуть их туда, куда ни одна сторона формально не планировала идти. Так часто начинаются новые фазы старых войн.
Йемену меньше всего нужен еще один фронт. Страна уже заплатила за предыдущий десятилетний цикл насилия разрушенными городами, голодом, болезнями и поколением детей, выросшим среди блокад и перемещений. Даже ограниченное возобновление воздушной войны может снова закрыть гуманитарные каналы, сорвать медицинские рейсы и углубить зависимость миллионов людей от помощи.
Поэтому вопрос теперь не только в том, кто именно нанес удар по аэропорту Саны. Вопрос в том, смогут ли стороны остановиться после первого обмена ударами. Если нет, четырехлетняя пауза может оказаться не началом мира, а лишь передышкой между двумя фазами одной и той же войны.
Йеменская хрупкая тишина держалась на усталости, страхе и понимании, что победа силой недостижима. Теперь ее проверяют иранские рейсы, саудовские ограничения, хуситские ракеты и региональная война, расползающаяся по Ближнему Востоку. Если этот узел не развязать быстро, Сана, Абха и Ходейда снова могут стать названиями не перемирия, а возвращения к катастрофе.
