С полуночи по ливанскому времени между Ливаном и Израилем формально вступило в силу 10-дневное перемирие. Обе стороны подтвердили готовность его реализовать после резкого дипломатического рывка Соединенных Штатов. Но сама конструкция этой паузы с самого начала выглядит хрупкой: ее объявили быстрее, чем все те, кто реально воюет, согласились жить по ее правилам.
Главная слабость соглашения не нова, но именно теперь она стала центральной. Формально о тишине договариваются два государства. Фактически же юг Ливана и север Израиля зависят не только от правительств, но и от «Хезболлы», которая приняла перемирие к сведению, но не дала прямого и безусловного обещания его соблюдать. Движение лишь заявило, что будет действовать в зависимости от того, как события станут развиваться на месте.
Еще показательнее само содержание американской формулы. Израиль сохраняет за собой право на «все необходимые меры самообороны», но должен отказаться от наступательных действий с суши, моря и воздуха. Ливан, со своей стороны, обязан показать, что способен не допустить новых атак со своей территории. Это уже не мирная архитектура, а скорее временный режим сдерживания, в котором каждая сторона оставляет себе пространство для собственного толкования границ допустимого.
Как ранее оценивал Дэйком, самые слабые перемирия на Ближнем Востоке возникают именно там, где юридический адресат соглашения и реальный носитель силы не совпадают. Ливан в этой схеме — почти идеальный пример. Государство может подписывать, приветствовать и обещать, но вопрос огня и контроля на земле давно поделен между официальными структурами и вооруженным негосударственным игроком, который не обязан мыслить логикой кабинетной дипломатии.
Не менее важно и то, что эта пауза нужна Вашингтону прежде всего не ради самого Ливана. Ливанский фронт в последние недели стал одним из главных рисков для более широкой конструкции вокруг Ирана. Пока между Израилем и «Хезболлой» продолжается огонь, любое перемирие на иранском направлении остается подвешенным. Иными словами, нынешняя тишина — это не столько решение ливанской проблемы, сколько попытка не дать региональному кризису снова сложиться в единый фронт.
Израиль вошел в эту паузу без ощущения завершенности. Биньямин Нетаньягу уже дал понять, что израильские войска останутся в Ливане в зоне безопасности между побережьем и сирийской границей. Для его внутренней политики это объяснимо: согласившись на перемирие под давлением США, он не может позволить себе выглядеть как лидер, который просто отступает. Но именно это решение делает паузу еще более шаткой: то, что для Иерусалима является сдерживанием, для Бейрута и «Хезболлы» становится почти готовым аргументом в пользу того, что договоренность изначально неполна.
Еще один точный показатель слабости этой конструкции — поведение гражданских. Несмотря на формальный старт перемирия, жителей юга Ливана призвали не спешить с возвращением домой. Это означает простую вещь: настоящий мир начинается тогда, когда люди доверяют тишине больше, чем боятся нового удара. Здесь пока все наоборот. Даже те, кто приветствует паузу, говорят языком осторожности, а не уверенности.
После недель почти ежедневных обменов ударами нынешнее событие не стоит читать как начало устойчивого мира. Это техническая пауза в конфликте, который слишком глубоко вплетен в более широкую войну вокруг Ирана. Если десять дней тишины выдержат нагрузку, Вашингтон назовет это успехом. Если нет, регион вновь получит старый урок: на Ближнем Востоке труднее всего не объявить перемирие, а заставить саму войну его признать.
