Ормузский пролив оказался в центре новой геополитической игры. Иран и Оман заявили о достижении договоренностей по распределению вод пролива и доходов от его использования. На первый взгляд, речь идет о двустороннем соглашении между соседними государствами. Однако значение этой договоренности гораздо шире: речь идет об одном из важнейших морских маршрутов для мировой энергетики, через который до начала нынешнего кризиса проходила огромная часть поставок нефти и сжиженного природного газа.
Поэтому любое решение, способное повлиять на движение судов через Ормузский пролив, практически мгновенно отражается на мировых рынках.
О достигнутых договоренностях сообщил представитель Корпуса стражей исламской революции Хоссейн Мохебби. По его словам, Иран и Оман около месяца вели переговоры и смогли прийти к формуле, которую обе стороны считают приемлемой.
Как заявил представитель КСИР, стороны договорились о долях каждой страны в водах Ормузского пролива, а также о распределении доходов от его использования.
Таким образом, Тегеран демонстрирует намерение закрепить за собой особый статус в вопросе контроля над стратегическим морским коридором. И именно здесь возникает главный вопрос: станет ли соглашение между Ираном и Оманом реальным шагом к восстановлению судоходства или же оно превратится в часть гораздо более масштабного политического торга?
Почему Ормузский пролив имеет огромное значение
Ормузский пролив соединяет Персидский залив с Оманским заливом и далее с Индийским океаном. Его географическое положение делает его одним из важнейших энергетических узлов мира.
До начала нынешней войны через этот узкий морской коридор проходила примерно пятая часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. Поэтому любые перебои с движением танкеров практически сразу создают нервозность на мировом энергетическом рынке.
Если судоходство сокращается или становится опасным, перевозчики сталкиваются с ростом страховых расходов, необходимостью менять маршруты и дополнительными логистическими затратами. Все это в конечном итоге отражается на цене энергоносителей.
Причем влияние распространяется далеко за пределы Ближнего Востока. Рост стоимости нефти может привести к подорожанию топлива, электроэнергии, транспортных услуг и целого ряда товаров. Для крупных экономик это означает дополнительное инфляционное давление.
Именно поэтому мировые рынки столь внимательно отреагировали на новости о переговорах между Ираном и Оманом.
26 августа стоимость нефти снизилась более чем на два доллара за баррель на фоне сообщений о возможном восстановлении судоходства через Ормузский пролив. Фьючерсы на Brent подешевели на 2,3 доллара, или 2,6%, до 86,28 доллара за баррель. WTI снизилась на 2,08 доллара, или 2,53%, до 80,29 доллара.
Особенно показательно, что рынок отреагировал уже на перспективу улучшения ситуации. Фактического полного восстановления судоходства еще нет, однако одного дипломатического сигнала оказалось достаточно, чтобы котировки пошли вниз.
Еще неделю назад ситуация была противоположной. На фоне затягивания переговоров нефтяные цены поднимались к максимальным значениям с начала августа. Brent с поставкой в октябре достигал 94,06 доллара за баррель, а WTI поднималась до 86,8 доллара.
Это демонстрирует, насколько сильно мировые рынки зависят от ситуации в Ормузском проливе.
Иран связывает открытие пролива с действиями США
Несмотря на договоренности с Оманом, ключевая проблема остается нерешенной. Тегеран прямо связывает возможность открытия Ормузского пролива с более широким политическим процессом и действиями Соединенных Штатов.
В КСИР заявили, что американская сторона якобы пыталась помешать переговорам между Ираном и Оманом, из-за чего заключение соглашения затянулось.
При этом представитель КСИР фактически поставил перед Вашингтоном условие. По его словам, если США прекратят препятствовать переговорам и вернутся к договоренностям, Ормузский пролив может быть открыт в рамках достигнутого соглашения.
Если же Вашингтон не согласится с условиями Тегерана, пролив, по заявлению иранской стороны, не будет открыт.
Таким образом, вопрос судоходства окончательно превратился из технической проблемы в инструмент политического давления.
Для Ирана контроль над ситуацией вокруг Ормузского пролива является одним из немногих инструментов, который способен оказывать непосредственное воздействие на мировую экономику. Даже сама угроза ограничения движения танкеров заставляет трейдеров закладывать в цены дополнительный риск.
Для США ситуация также крайне сложная. Вашингтон заинтересован в стабильности мирового энергетического рынка, но одновременно стремится оказывать давление на Тегеран. Любое существенное смягчение политики может быть воспринято как уступка Ирану.
С другой стороны, чрезмерное усиление давления способно привести к еще большей нестабильности в регионе.
«Черный список» из 45 судов
На фоне переговоров Иран продолжает использовать дополнительные инструменты давления на энергетический сектор.
23 августа Тегеран опубликовал «черный список» из 45 судов. По данным источников, таким образом Иран пытался остановить схемы перевалки нефти с одного судна на другое, которые используются производителями и трейдерами для обхода ограничений.
Подобные операции позволяют менять происхождение и маршрут нефтяных грузов, усложняя их отслеживание. Поэтому контроль над танкерами становится важной частью противостояния вокруг иранского экспорта.
По данным источников, некоторые компании уже рассматривают возможность отказаться от использования судов, попавших в иранский список.
Это может иметь более серьезные последствия, чем кажется на первый взгляд. Любое сокращение количества доступных танкеров увеличивает стоимость перевозок и создает дополнительные сложности для экспортеров и покупателей нефти.
Одновременно США усиливают экономическое давление на Иран.
В начале этой недели Вашингтон пригрозил наказать страны и компании, которые продолжают вести бизнес с Тегераном. Американская сторона заявила, что может применить санкционные инструменты, однако немедленного введения новых ограничений не произошло.
При этом примечательно, что в санкционном перечне не оказались китайские финансовые учреждения, которые могут способствовать экспорту иранской нефти.
Тегеран резко осудил американскую политику, назвав попытки изолировать иранскую экономику проявлением «грубого беззакония». Иранские власти также заявили, что рассчитывают на отказ многих государств присоединяться к американской кампании давления.
Оман оказался между двумя центрами силы
Отдельного внимания заслуживает позиция Омана.
Маскат на протяжении многих лет старается сохранять роль посредника в сложных региональных конфликтах и поддерживать каналы связи между государствами, которые находятся в состоянии серьезного противостояния.
Географическое положение делает Оман непосредственным участником ситуации вокруг Ормузского пролива. Для страны безопасность морского движения имеет не только экономическое, но и стратегическое значение.
Договоренность с Ираном может укрепить роль Маската в вопросах управления морским маршрутом. Но одновременно Оману придется балансировать между Тегераном и Вашингтоном.
Слишком тесное сближение с Ираном способно вызвать недовольство США. Слишком сильная ориентация на американские требования, напротив, может осложнить отношения с Тегераном.
Поэтому достигнутое соглашение может оказаться лишь первым этапом гораздо более сложного переговорного процесса.
Откроют ли Ормузский пролив?
Для мировой экономики сейчас главный вопрос звучит предельно просто: когда танкеры снова смогут безопасно проходить через Ормузский пролив?
Однозначного ответа пока нет.
Иран и Оман объявили о договоренностях, однако Тегеран одновременно связывает открытие стратегического маршрута с выполнением собственных политических требований. Между США и Ираном дипломатический процесс остается в тупике, а безопасность судоходства по-прежнему вызывает серьезные опасения.
Поэтому соглашение между двумя странами не означает автоматического возвращения международного судоходства к нормальному режиму.
Для нефтяного рынка это означает сохранение высокой неопределенности. Трейдерам приходится одновременно учитывать несколько сценариев — от постепенного восстановления движения судов до нового витка эскалации.
Если пролив будет полностью открыт, на мировой рынок сможет вернуться значительный объем энергетических поставок. В таком случае рискованная премия в стоимости нефти может сократиться, а котировки получат дополнительное давление вниз.
Но если переговоры провалятся, а ограничения на судоходство сохранятся, ситуация способна быстро измениться. Любое новое сокращение поставок может снова подтолкнуть нефть к отметке 90 долларов за баррель и выше.
Особенно опасным будет сценарий, при котором проблемы вокруг Ормузского пролива начнут распространяться на другие маршруты и инфраструктуру в регионе.
Ормузский пролив стал инструментом глобального давления
История с соглашением Ирана и Омана показывает, насколько уязвимой остается мировая экономика перед геополитическими кризисами.
Один узкий участок морского пространства способен влиять на стоимость топлива в государствах, расположенных за тысячи километров от Ближнего Востока. Решения нескольких правительств могут менять страховые тарифы для судов, маршруты танкеров, стоимость нефти и газа, а также ожидания инвесторов.
Иран прекрасно понимает эту зависимость и пытается использовать свое географическое положение как политический ресурс.
Оман, в свою очередь, получает возможность усилить собственную роль в регионе и выступить посредником в одном из самых чувствительных вопросов мировой энергетики.
А США оказываются перед сложным выбором. Вашингтону необходимо одновременно сохранять давление на Тегеран и не допустить превращения стратегического морского маршрута в постоянный инструмент политического торга.
Поэтому нынешняя договоренность Ирана и Омана — это далеко не финальная точка.
Скорее, это начало нового этапа борьбы за влияние вокруг Ормузского пролива.
Пока дипломаты пытаются найти компромисс, мировые нефтяные рынки будут реагировать практически на каждое заявление сторон. И именно это лучше всего показывает настоящую цену Ормузского пролива: его значение измеряется не только площадью водного пространства, но и миллиардами долларов, стоимостью энергии и стабильностью мировой экономики.
