Венгрия потерпела неудачу в попытке через суд оспорить один из механизмов финансирования военной помощи Украине. 9 сентября Общий суд Европейского союза отклонил иск Будапешта против решения о распределении доходов, возникающих вследствие замораживания активов российского Центрального банка.
Решение имеет значение далеко за пределами отдельного спора между Венгрией и институтами ЕС. Суду предстояло определить, может ли он проверять решения, принятые в рамках общей внешней политики и политики безопасности Союза. В итоге суд не стал рассматривать аргументы Будапешта по существу, сославшись на отсутствие юрисдикции.
Само дело не касалось конфискации российских государственных резервов. Предметом спора стали чрезвычайные доходы, которые получают европейские депозитарии в результате хранения обездвиженных санкциями активов российского Центробанка. В правовой конструкции ЕС эти доходы отделены от основной суммы заблокированных резервов.
Венгрия обратилась в суд в августе 2024 года, потребовав отменить решение комитета Европейского фонда мира о распределении части этих средств для военной поддержки Украины. Будапешт также оспаривал отдельные элементы процедуры, посредством которой решение было принято без участия Венгрии в соответствующем голосовании.
Предварительный анализ «Дейком» открытых и проверенных документов показывает, что спор отражает более широкий конфликт между Будапештом и большинством государств ЕС. Венгрия стремилась защитить свое участие в принятии решений, тогда как созданная схема позволяла распределять средства на поддержку Украины без ее фактического согласия.
Механизм начал формироваться весной 2024 года, когда страны ЕС согласовали использование чрезвычайной прибыли от обездвиженных российских резервов. Крупные центральные депозитарии обязали перечислять Союзу основную часть чистых доходов, возникающих вследствие хранения активов российского Центрального банка.
Первоначальная модель предусматривала направление 90% поступлений через Европейский фонд мира на военную помощь Украине. Еще 10% должны были использоваться через другие инструменты ЕС преимущественно для восстановления страны. Пропорцию распределения Брюссель оставил возможность пересматривать в зависимости от дальнейших потребностей.
Первый крупный перевод по этой схеме состоялся летом 2024 года. Евросоюз получил около €1,5 млрд чрезвычайной прибыли, накопившейся после замораживания российских активов. Большая часть этих денег предназначалась для военной поддержки Украины, включая закупку боеприпасов и средств противовоздушной обороны.
Именно процедура распределения военной части поступлений стала центральным предметом венгерского иска. Будапешт утверждал, что его неправомерно исключили из голосования в профильном комитете, поскольку Венгрию не признали участвующим государством применительно к конкретным мерам поддержки украинских вооруженных сил.
Венгерская сторона заявляла, что подобный подход нарушает договоры ЕС, принципы равенства государств-членов и правила работы Европейского фонда мира. Фактически Будапешт требовал признать, что даже при отказе участвовать в финансировании конкретной военной меры он сохраняет право влиять на решение о распределении средств.
Однако дело уперлось в особый правовой статус общей внешней политики и политики безопасности Евросоюза. Учредительные договоры существенно ограничивают полномочия европейских судов в этой области, оставляя значительную часть решений государствам-членам и политическим институтам Союза без обычного судебного контроля.
Общий суд решил, что оспариваемое Венгрией распределение средств непосредственно связано с внешней политикой, безопасностью и финансированием военной помощи Украине. На этом основании иск был отклонен. Суд не стал устанавливать, было ли исключение Венгрии из голосования законным с точки зрения всех заявленных ею аргументов.
Для оценки результата это различие принципиально. Венгрия проиграла процесс, но суд не подтвердил правильность каждого элемента процедуры, созданной институтами ЕС. Он постановил, что не обладает полномочиями рассматривать данный спор. Поэтому юридическая конструкция сохранилась не вследствие победы по существу, а из-за пределов судебной компетенции.
Практически такой исход означает, что оспариваемое решение продолжает действовать. Будапешту не удалось добиться его отмены, а использование доходов от российских активов сохраняется как один из источников поддержки Украины. Непосредственная угроза остановки механизма через этот конкретный судебный процесс была устранена.
При этом сами российские государственные резервы остаются обездвиженными. ЕС использует не основной капитал российского Центробанка, а финансовую прибыль, возникающую у депозитариев во время действия санкций. Именно это различие позволило Брюсселю создать механизм, юридически отличающийся от прямой конфискации суверенных активов.
Такая схема стала компромиссом между странами, требовавшими максимально широкого использования российских средств в интересах Украины, и государствами, опасавшимися правовых и финансовых последствий конфискации резервов. Доходы от их хранения оказались инструментом, который позволил частично обойти этот фундаментальный спор.
Ключевую роль в механизме играет европейская финансовая инфраструктура, где сосредоточена значительная часть обездвиженных российских государственных активов. Именно накопленная там прибыль превратилась в источник многомиллиардных поступлений, которые ЕС постепенно направляет на поддержку украинской обороны и восстановления.
Венгерский иск одновременно продемонстрировал пределы способности отдельного государства блокировать уже созданные механизмы помощи Украине. Будапешт неоднократно расходился с партнерами по вопросу военной поддержки Киева, однако в данном случае система была выстроена так, чтобы одна страна не могла остановить каждое последующее распределение средств.
Для европейской правовой системы дело оставляет более широкий вопрос о границах судебного контроля над внешнеполитическими решениями ЕС. Когда финансовое решение тесно связано с военной помощью и политикой безопасности, возможности суда вмешиваться оказываются значительно уже, даже если государство-член заявляет о нарушении собственных процедурных прав.
Практический итог значительно проще сложной юридической конструкции: Венгрии не удалось отменить механизм направления доходов от замороженных российских активов на поддержку Украины. Решение остается в силе, а спор показывает, как ЕС постепенно превращает финансовые последствия санкций против России в долгосрочный ресурс украинской обороны.
