Поставки ракет для украинской противовоздушной обороны в 2026 году сократились до трети от уровня предыдущего года. Это происходит именно тогда, когда Россия усиливает баллистические удары и готовится к новой зимней кампании против энергетической инфраструктуры.
В июле Киев подвергался крупным атакам в среднем каждые три дня. Во время одного из последних ударов украинская ПВО не смогла перехватить ни одну из 24 баллистических ракет и четырёх высокоскоростных «Цирконов».
Проблема давно вышла за пределы отдельных неудачных ночей. Снижение поставок продолжалось на протяжении всего первого полугодия, постепенно превращая нехватку боеприпасов в структурную слабость украинской обороны.
По оценке «Дэйком», война вступает в фазу, где исход всё сильнее определяется не количеством комплексов ПВО, а наличием ракет к ним. Пустая пусковая установка остаётся сложной техникой, но перестаёт быть щитом.
Наиболее остро Украина ощущает нехватку перехватчиков PAC-3 для систем Patriot. Это одно из немногих западных средств, способных поражать баллистические ракеты на конечном участке их полёта.
Дефицит Patriot существовал с начала большой войны, но прежде его частично компенсировали поставки союзников и более ограниченный темп российских запусков. Теперь обе составляющие изменились одновременно.
Западные запасы сократились, а спрос на противоракетные системы вырос из-за расширения конфликта на Ближнем Востоке. Часть боеприпасов, которые могли получить украинские батареи, осталась в США или была направлена американским союзникам в регионе.
Украина оказалась в конкуренции за перехватчики со странами, защищающими военные базы, города и нефтяную инфраструктуру. Производственные мощности Запада уже не соответствуют количеству объектов, которым требуется прикрытие.
Киев также не исключает, что задержки поставок могут использоваться как инструмент политического давления. Чем слабее противовоздушная оборона, тем выше становится цена отказа от компромиссов на переговорах с Россией.
Доказать намеренность такого расчёта сложно. Однако сама зависимость от решений партнёров создаёт возможность превращать ракеты ПВО в дипломатический рычаг.
Москва хорошо понимает эту уязвимость. Российские войска комбинируют беспилотники, крылатые и баллистические ракеты, заставляя Украину одновременно защищать города, энергетику, оборонные предприятия и логистические центры.
Дроны выполняют не только ударную функцию. Они перегружают радары, отвлекают мобильные группы и заставляют расходовать боеприпасы до появления наиболее опасных целей.
Баллистическая ракета оставляет крайне мало времени на реакцию и может быть перехвачена лишь ограниченным числом систем. Если батарея Patriot не располагает достаточным запасом, даже точное обнаружение не меняет результата.
Россия способна запускать до ста баллистических ракет в месяц. Потенциальными целями остаются логистические узлы, промышленные предприятия, продовольственные склады, хранилища строительных материалов и центры военного снабжения.
Такой темп не обязательно означает сто попаданий. Его цель — постоянно истощать защиту и заставлять Украину выбирать, какой объект прикрывать, а какой оставлять под повышенным риском.
В этом заключается логика войны на истощение. России не требуется уничтожить всю украинскую инфраструктуру за одну кампанию. Достаточно регулярно разрушать больше, чем Украина и её союзники успевают восстанавливать и защищать.
Зима делает эту стратегию особенно опасной. Удары по электростанциям, подстанциям и газовой инфраструктуре создают не только экономический ущерб, но и прямую угрозу для миллионов людей.
Москва стремится увеличить производство баллистических ракет к началу холодного сезона. Если это удастся, интенсивность атак может возрасти именно тогда, когда энергетическая система будет работать под максимальной нагрузкой.
Российская промышленность уже продемонстрировала способность адаптироваться к санкциям, расширять производственные линии и получать импортные компоненты через третьи страны. Ограничения повышают цену производства, но пока не останавливают его.
Дополнительным ресурсом вновь становится Северная Корея. Российские войска применили первые северокорейские ракеты почти за год, вернув к боевому использованию канал снабжения, который считался менее активным.
На западе России может быть развёрнуто северокорейское ракетное подразделение с шестью пусковыми установками и запасом до 120 баллистических ракет.
Даже если часть этих данных потребует дальнейшего подтверждения, направление очевидно. Москва пытается дополнить собственное производство внешними запасами и избежать паузы в ударах.
Для Пхеньяна такое сотрудничество открывает возможность испытывать вооружение в реальной войне, получать технологии и совершенствовать конструкции на основе боевого опыта.
Украина сталкивается уже не только с российским ракетным потенциалом, но и с более широкой кооперацией государств, готовых обмениваться оружием, компонентами и производственными знаниями.
Западная модель остаётся медленнее. Каждая передача требует политического решения, проверки запасов, контрактов и промышленного планирования, тогда как российская система переведена на военный режим.
В краткосрочной перспективе Украина располагает тремя способами снизить угрозу: получить больше перехватчиков, усилить пассивную защиту объектов или уничтожать ракеты и пусковые установки до старта.
Первый путь зависит от союзников. Второй лишь сокращает последствия. Третий мог бы изменить саму арифметику ударов, однако нынешних возможностей Украины недостаточно для системной охоты на баллистические комплексы в глубине российской территории.
Пусковые установки мобильны, быстро меняют позиции и действуют под прикрытием российской ПВО. Для их уничтожения необходимы спутниковая разведка, дальнобойное оружие и постоянное наблюдение.
Украина развивает собственные ударные беспилотники, но они не всегда обладают скоростью и точностью, необходимыми для поражения мобильной установки в короткий промежуток между её обнаружением и запуском.
Западные дальнобойные системы могли бы расширить эти возможности, однако их количество и правила применения остаются ограниченными. Союзники опасаются эскалации, оставляя России пространство для относительно безопасного размещения части ракетных сил.
Параллельно Киев добивается лицензии на производство ракет Patriot. Это долгосрочное решение, которое могло бы уменьшить зависимость от политических колебаний и конкуренции за американские запасы.
Даже при быстром соглашении первые перехватчики не появятся немедленно. Создание производственной линии, сертификация компонентов и обучение персонала займут как минимум год, а полноценное масштабирование — значительно больше времени.
Поэтому локальное производство не может заменить срочные поставки. Оно отвечает на вопрос о будущих войнах, тогда как нынешний дефицит решается только передачей ракет из существующих арсеналов.
Украина также продвигает идею общеевропейской системы противобаллистической обороны. Такая архитектура могла бы объединить радары, командные пункты и батареи разных стран в единую сеть.
Европа располагает финансовыми и технологическими ресурсами для подобного проекта, но не имеет единого политического темпа. На создание системы могут уйти годы, тогда как российские ракеты запускаются уже сейчас.
Нынешний кризис обнажил последствия многолетнего планирования мирного времени. Запасы перехватчиков формировались для коротких конфликтов, а не для ежедневного отражения сотен ракет и беспилотников.
Производители также не могут быстро увеличить выпуск сложных боеприпасов. Для этого нужны новые заводы, поставщики электроники, взрывчатых веществ и ракетных двигателей.
Россия делает ставку именно на эту инерцию. Она рассчитывает, что её способность наращивать пуски будет расти быстрее, чем Запад сумеет расширить производство перехватчиков.
Каждая неперехваченная ракета усиливает этот расчёт. Москва получает подтверждение, что массированные атаки способны преодолевать оборону не благодаря технологическому превосходству, а из-за истощения украинского запаса.
Для Украины опасность заключается не только в разрушенных объектах. Устойчивая российская баллистическая перевага может вынудить переносить производство, рассредоточивать склады и расходовать всё больше ресурсов на укрытия и ремонт.
Это повышает стоимость каждой единицы украинской продукции, замедляет логистику и отвлекает деньги от развития армии. Одна ракета создаёт расходы далеко за пределами места попадания.
Сокращение поставок до трети прошлогоднего уровня означает, что прежней модели поддержки уже недостаточно. Эпизодические пакеты вооружений не соответствуют войне, в которой расход боеприпасов можно прогнозировать на месяцы вперёд.
Союзникам придётся либо увеличить производство и гарантировать Украине определённую долю, либо признать, что российские баллистические удары будут становиться всё более результативными.
Накануне зимы это уже не технический вопрос оборонных бюджетов. Он определит, сколько украинских городов сохранят электричество, сколько предприятий продолжат работу и сколько ракет достигнут своих целей.
Россия входит в следующую фазу истощения с планом увеличивать собственное производство и внешние поставки. Украина встречает её с системами Patriot, которым всё чаще не хватает главного компонента — ракеты, способной подняться навстречу удару.
