На первый взгляд человек может казаться невероятно приятным, открытым и уверенным в себе. Он легко поддерживает разговор, быстро находит общий язык с окружающими и умеет производить именно то впечатление, которое необходимо в конкретной ситуации. Но всегда ли за таким поведением стоят искренние эмоции?
Об этом рассказала австралийка Каника Батра, которой в 21 год диагностировали антисоциальное расстройство личности, а также нарциссическое расстройство личности. Своим опытом женщина делится в социальных сетях и называет себя «социопаткой». В одном из интервью она описала особенности собственного восприятия людей и выделила несколько черт, которые, по ее мнению, могут быть характерны для людей с похожим опытом.
При этом ее рассказ важно воспринимать именно как личный опыт. Перечисленные Батрой особенности не являются медицинским тестом и не могут использоваться для самостоятельной диагностики другого человека. Психические расстройства имеют сложную природу, а окончательные выводы может делать только специалист.
Харизма, способная скрывать настоящие намерения
Первой особенностью Батра назвала харизматичность. По ее словам, человек с антисоциальными чертами может хорошо понимать социальные правила и подстраивать свое поведение под конкретное окружение.
Именно поэтому первое впечатление иногда способно оказаться обманчивым. Человек может выглядеть дружелюбным, уверенным, остроумным и даже чрезвычайно заботливым. Он способен понимать, какие слова следует произнести, когда проявить интерес к собеседнику, а в какой момент лучше промолчать.
Батра объясняет это способностью хорошо считывать социальные сигналы. То есть речь не обязательно идет о непонимании чужого поведения. Напротив, по ее собственному описанию, она может прекрасно замечать реакции другого человека, но при этом не испытывать тех же эмоций внутри.
В результате внешнее поведение и внутреннее состояние могут значительно отличаться друг от друга.
Понимать чужие чувства — не всегда значит сопереживать
Одной из самых спорных частей рассказа Батры стала тема эмоций. Женщина утверждает, что способна понять, что именно переживает собеседник, однако это не всегда вызывает у нее аналогичную эмоциональную реакцию.
Это различие особенно важно, поскольку способность распознавать чувства другого человека и эмпатия — не одно и то же. Можно заметить, что собеседнику больно, страшно или грустно, понять причины его состояния, но при этом не испытывать внутреннего эмоционального отклика.
По словам Батры, в некоторых ситуациях она может демонстрировать сочувствие, даже если внутри не испытывает соответствующих переживаний. Для окружающего человека такая реакция при этом может выглядеть абсолютно естественно.
Именно эта разница между внешним поведением и внутренними ощущениями, по ее словам, становится одной из особенностей ее собственного опыта.
Ложь и манипуляции как часть общения
Еще двумя чертами Батра назвала склонность ко лжи и манипулятивному поведению. Она утверждает, что ложь может появляться даже тогда, когда для нее нет очевидной необходимости.
В таком случае неправда, согласно ее рассказу, может быть связана не только с желанием избежать неприятностей. Иногда сам процесс воздействия на другого человека может казаться интересным или приносить ощущение преимущества.
Однако здесь особенно важно не превращать отдельную историю в универсальное правило. Человек может иногда лгать, пытаться влиять на окружающих или добиваться своего с помощью определенных приемов по множеству причин. Само по себе такое поведение не свидетельствует о наличии антисоциального расстройства личности.
Психологические особенности нельзя оценивать по одному признаку, вырванному из общего контекста.
Отсутствие привычной эмоциональной реакции
Отдельно Батра говорит об эмпатии. Она описывает ситуации, когда видит плачущего человека, но не ощущает внутри той эмоциональной реакции, которую общество обычно ожидает в подобных обстоятельствах.
Такие слова могут звучать резко, однако они показывают, насколько по-разному люди способны воспринимать одну и ту же ситуацию. Для одного человека чужая боль автоматически вызывает желание помочь, поддержать или хотя бы эмоционально откликнуться. Для другого происходящее может оставаться преимущественно информацией, которую необходимо понять и правильно интерпретировать.
При этом отсутствие сильной эмоциональной реакции в конкретной ситуации также не означает автоматически наличие психического расстройства.
Эмоциональные реакции человека зависят от огромного количества факторов — особенностей личности, жизненного опыта, состояния в конкретный момент и многих других обстоятельств.
Контроль для нее имеет особое значение
Еще одной важной темой в рассказе Батры стал контроль. Женщина признается, что чувствует себя некомфортно в ситуациях, когда не способна управлять происходящим.
По ее словам, желание контролировать может распространяться практически на все сферы жизни: питание, собственное тело, дружбу и романтические отношения. От партнера она ожидает определенной лояльности, поддержки и соблюдения установленных ею правил.
Такое описание демонстрирует еще одну сторону ее опыта. За внешней уверенностью и стремлением управлять ситуацией может находиться сильная потребность сделать окружающий мир максимально предсказуемым.
Когда события развиваются не по плану, это способно вызывать значительный дискомфорт.
Батра также объяснила, почему не употребляет алкоголь. Ей не нравится состояние опьянения, поскольку она воспринимает потерю контроля как проявление собственной уязвимости.
Для нее способность сохранять контроль над собой и окружающей ситуацией, судя по ее словам, имеет гораздо большее значение, чем возможность расслабиться с помощью алкоголя.
Несмотря на диагноз, она говорит о любви
Одной из наиболее неожиданных частей ее истории стала тема романтических отношений. Несмотря на поставленные диагнозы, Батра утверждает, что способна любить и строить длительные отношения.
Женщина состоит в браке с мужчиной по имени Сэм и называет себя сторонницей моногамных отношений. О своем супруге она говорит с заметной теплотой и называет его своей опорой.
По словам Батры, в предыдущих романтических отношениях примерно через три месяца у нее часто начиналось сильное раздражение по отношению к партнеру. Однако с Сэмом этот сценарий, как она утверждает, оказался совершенно другим.
Женщина объясняет это тем, что рядом с мужем ей не пришлось постоянно поддерживать определенный образ себя. Она могла демонстрировать свои настоящие особенности и не чувствовала, что ее за это осуждают.
Именно это, по ее словам, позволило отношениям продолжаться и стать для нее значимыми.
Эта часть истории особенно интересна потому, что разрушает слишком упрощенное представление о людях с расстройствами личности. Диагноз не превращает человека в набор определенных характеристик и не означает автоматически, что он неспособен испытывать привязанность, строить отношения или воспринимать любовь по-своему.
История Каники Батры привлекла внимание именно благодаря контрасту между ее описанием эмоционального мира и привычными представлениями о том, как человек должен реагировать на чувства окружающих.
Однако делать медицинские выводы исключительно на основании ее рассказа было бы неправильно.
Главный вывод здесь заключается в другом: психические расстройства далеко не всегда имеют очевидные внешние признаки. Человек может быть общительным, харизматичным, убедительным и успешным в коммуникации, одновременно имея серьезные особенности эмоционального восприятия.
Именно поэтому отдельные черты — харизма, стремление все контролировать, эмоциональная холодность или склонность ко лжи — не могут служить самостоятельным «тестом» на наличие какого-либо расстройства.
Поведение каждого человека формируется под воздействием множества факторов, а постановка психиатрического диагноза требует профессиональной оценки.
Рассказ Батры может заставить по-новому взглянуть на то, насколько сложным бывает человеческий эмоциональный мир. Но воспринимать его как инструкцию по распознаванию «социопатов» среди окружающих не стоит: за похожими проявлениями могут скрываться совершенно разные причины, а диагноз определяется значительно глубже, чем по нескольким особенностям поведения.
