Энди Бернем приходит к власти с обещанием, которое британцы слышат уже почти два десятилетия: экономика снова должна начать заметно расти. На этот раз новизна заключается не в самой цели, а в предлагаемом направлении движения — подальше от Лондона.
После избрания лидером Лейбористской партии Бернем должен возглавить правительство в понедельник, 20 июля. Его формула — «качественный рост в каждом британском почтовом индексе» — превращает региональное неравенство из социальной проблемы в главный экономический вопрос страны.
За этим обещанием стоит трезвый диагноз. Британская экономика потеряла скорость после финансового кризиса 2008 года, производительность растет медленно, государственные финансы перегружены, а уровень жизни все сильнее зависит от цен на энергию, аренду и ипотеку.
Как ранее отмечал «Дэйком», главный вызов Бернема состоит не в поиске очередной программы стимулирования. Ему придется изменить сам механизм принятия экономических решений в государстве, которое слишком долго концентрировало деньги, полномочия и компетенции в Вестминстере.
Великобритания остается одной из наиболее централизованных развитых стран. Местные власти отвечают за транспорт, жилье, профессиональное образование и часть социальных услуг, но почти не контролируют налоговую базу, от которой зависит выполнение этих обязанностей. Регионы вынуждены конкурировать за гранты центрального правительства вместо того, чтобы планировать развитие на десятилетия.
Результатом стала двойная экономика. Лондон и юго-восток страдают от дорогого жилья, перегруженной инфраструктуры и дефицита работников. Значительная часть Севера, Мидлендса, Уэльса и прибрежных городов — от слабых инвестиций, плохого транспорта и оттока молодежи.
Разрыв в производительности между столицей и большинством регионов сохраняется десятилетиями. Это не просто статистическое различие. Оно определяет зарплаты, качество государственных услуг, стоимость кредита для бизнеса и способность городов финансировать собственное будущее.
Именно поэтому Бернем предлагает крупнейшую за поколение передачу власти из Вестминстера. Мэры и местные администрации должны получить более широкие бюджетные полномочия, возможность объединять средства разных программ и самостоятельно решать, что важнее для конкретной территории: железная дорога, профессиональный колледж, социальное жилье или поддержка технологического кластера.
Логика децентрализации убедительна. Местное правительство лучше знает, каких специалистов не хватает предприятиям, почему работники не могут добраться до промышленной зоны и где жилищное строительство тормозится транспортной изоляцией. Центр видит усредненный показатель; город видит конкретное узкое место.
Долгосрочный рост Британии действительно зависит от сокращения региональных диспропорций, повышения производительности и усиления местной политики занятости. Но реформа должна проходить без потери бюджетной устойчивости — иначе передача полномочий быстро превратится в передачу дефицитов.
Политической лабораторией Бернема стал Большой Манчестер, которым он руководил почти десять лет. Город, переживший тяжелую деиндустриализацию, восстановил способность привлекать инвестиции, развивать университеты, транспорт и современные услуги. Однако его успех начал формироваться задолго до прихода Бернема и опирался на масштаб, которого нет у большинства британских городов.
Поэтому перенести манчестерскую модель на всю страну простым административным решением не получится. Местное управление в Британии раздроблено: границы разных ведомств не совпадают, полномочия пересекаются, а десятилетия централизации ослабили кадровую способность многих советов.
Передача денег без восстановления институтов может лишь переместить неэффективность из Лондона в регионы. Бернему понадобятся сильные местные финансовые службы, долгосрочные бюджеты, прозрачная ответственность и понятное разделение полномочий между мэрами, советами и центральными министерствами.
Даже в случае успеха децентрализация не даст быстрого экономического эффекта. Новые транспортные системы, жилищное строительство и профессиональное образование повышают производительность годами. Избиратели же ждут облегчения уже этой осенью — в счетах, арендной плате и стоимости еженедельных покупок.
Поэтому второй опорой программы Бернема становится снижение стоимости жизни. Он говорит о большем общественном контроле над водоснабжением, энергетикой, транспортом и жильем. Это звучит как возвращение к государственной экономике, но бюджетные ограничения делают масштабную национализацию маловероятной.
Более практичным путем станут жесткие правила для частных операторов, муниципальные компании, государственные инвестиционные доли и долгосрочные партнерства. Такая модель может сдерживать тарифы и улучшать услуги, не требуя немедленного выкупа дорогостоящих активов.
Однако даже ограниченное вмешательство стоит денег. Государственный долг и расходы на его обслуживание оставляют правительству мало пространства, а Бернем обещает сохранить фискальные правила предыдущего руководства. Лейбористы также не хотят повышать подоходный налог, страховые взносы и НДС — три крупнейших источника бюджетных доходов.
Это создает арифметическую ловушку. Правительство хочет инвестировать в инфраструктуру, поддержать местные власти, удешевить базовые услуги и одновременно не увеличивать основные налоги и долг. Без ускорения роста доходов такая конструкция потребует сокращений в других сферах или новых, политически сложных сборов.
Дополнительный риск приходит извне. Британская экономика зависит от импорта энергии, международной торговли и иностранных покупателей государственных облигаций. Война на Ближнем Востоке снова подняла цены на энергоносители, разрушив ожидания быстрого снижения инфляции и процентных ставок.
Рост счетов за газ и электричество усиливает давление на домохозяйства. Высокие ставки сдерживают строительство, инвестиции и потребление. Дорогая энергия сокращает реальные доходы, а неуверенные в будущем граждане откладывают покупки и увеличивают сбережения именно тогда, когда правительству нужно экономическое оживление.
Даже более сильные квартальные показатели не означают выхода из длительной стагнации. После многих лет слабого роста Британии недостаточно краткого улучшения статистики. Ей нужен устойчивый подъем производительности, инвестиций и реальных доходов.
К этим проблемам добавляется наследие Brexit. Новые торговые барьеры не уничтожили британскую экономику, но сделали ее менее гибкой: усложнили экспорт, сократили часть инвестиций и повысили издержки компаний. Бернему придется улучшать отношения с Европейским союзом, не открывая политически токсичную дискуссию о возвращении.
Его экономическая стратегия поэтому зависит от правильной последовательности. Сначала правительство должно показать несколько ощутимых решений в сфере энергетики, аренды или социального жилья. Параллельно — закрепить передачу полномочий законом, чтобы региональная политика не менялась после каждой перестановки в кабинете.
Настоящий результат станет заметен позже: в более быстрых поездах между городами, новых профессиональных навыках, большем количестве жилья и предприятиях, способных развиваться за пределами Лондона. Именно такие изменения создают производительность, хотя редко укладываются в один избирательный цикл.
Бернем предлагает Британии не традиционный план стимулирования, а новый способ распределения экономической власти. Риск состоит в том, что децентрализация требует времени, тогда как общественное терпение почти исчерпано. Его шанс — в том, что прежний централизованный механизм уже доказал неспособность обеспечить равномерный рост.
Новый премьер наследует старые проблемы, но не может позволить себе старые методы. Если британцы не увидят роста реальных доходов, никакая институциональная реформа не спасет правительство. Если же Бернем сведет экономическую политику к быстрым субсидиям, страна потеряет еще одно десятилетие, так и не устранив причины стагнации.
