Владимир Путин, согласно оценкам американской разведки, может считать Соединенные Штаты значительно более слабыми, чем до начала продолжительной военной кампании против Ирана. В Москве, вероятно, внимательно следят за расходованием американского вооружения, нагрузкой на оборонную промышленность и способностью Вашингтона одновременно поддерживать несколько направлений.
Для Кремля это может создавать опасный соблазн. Если российское руководство действительно убеждено, что американские ресурсы ограничены, оно может решить, что именно сейчас наступил подходящий момент для усиления давления на США, Украину и европейских союзников Вашингтона.
Об этом пишет The Washington Post со ссылкой на двух американских разведчиков, знакомых с ситуацией.
Показательно, что соответствующие оценки появились накануне секретной поездки директора Центрального разведывательного управления Джона Рэтклиффа в Москву. Его визит стал одним из наиболее необычных дипломатических сигналов между Вашингтоном и Москвой за последнее время.
Зачем Рэтклифф прилетал в Москву
Директор ЦРУ прибыл в российскую столицу во вторник на военно-транспортном самолете C-17A после остановки в Риге. По данным отслеживания воздушного судна, в Москве он находился около восьми с половиной часов.
Во время поездки Рэтклифф встретился с директором Службы внешней разведки России Сергеем Нарышкиным.
Сам Нарышкин подтвердил факт переговоров, но назвал их обычными и заявил, что ничего чрезвычайного во время встречи не происходило.
При этом сама поездка руководителя американской разведки в Москву на фоне резкого обострения международной ситуации привлекла огромное внимание.
В Кремле заявили, что Рэтклифф не встречался непосредственно с Путиным. Белый дом и ЦРУ также не стали публично раскрывать подробности переговоров. Позже Кремль сообщил, что Путин был проинформирован об итогах контактов американского разведчика с российскими коллегами.
По данным американских источников, одним из ключевых сигналов Вашингтона могла быть попытка убедить Москву не делать вывод о неспособности США реагировать на новые кризисы.
Иными словами, послание могло звучать примерно так: даже если США расходуют значительные ресурсы в войне с Ираном, это не означает, что Вашингтон лишился возможностей отвечать на новую эскалацию в Европе.
Москва могла сделать опасный вывод
Именно восприятие российским руководством американских возможностей сейчас является одним из наиболее важных факторов.
По информации The Washington Post, Москва может оценивать США как страну, которая постепенно истощается из-за одновременного ведения нескольких масштабных операций.
Для Кремля это принципиально важно.
Российская стратегия в последние годы во многом строится не только на непосредственном военном противостоянии, но и на оценке готовности Запада продолжать поддержку Украины.
Если Москва решит, что американское руководство устало от международных кризисов, оно может попытаться действовать более агрессивно.
При этом речь необязательно идет о масштабном военном наступлении против НАТО.
Гораздо более реалистичными могут быть ограниченные провокации, кибератаки, диверсии, нарушения воздушного пространства, удары по инфраструктуре или другие действия, которые позволяют проверить реакцию Запада, не переходя сразу к полномасштабному конфликту.
Именно такая неопределенность может быть особенно привлекательной для Кремля.
Почему война с Ираном стала фактором для России
Продолжительная американская военная кампания против Ирана создает для Вашингтона серьезную нагрузку.
США вынуждены расходовать боеприпасы, ракеты, системы противовоздушной обороны, беспилотники и другие ресурсы.
Американские запасы при этом не являются безграничными.
По данным, которые анализирует The Washington Post, особое беспокойство вызывает ситуация с отдельными видами боеприпасов и системами ПВО, включая комплексы Patriot.
Также сокращаются запасы сложного наступательного вооружения, включая крылатые ракеты Tomahawk и другие системы, имеющие значение не только для американских вооруженных сил, но и для союзников.
Это создает сложную дилемму.
С одной стороны, США должны продолжать военную операцию против Ирана.
С другой — Вашингтону необходимо сохранять достаточные ресурсы для сдерживания России в Европе и Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Именно эту многозадачность Москва может воспринимать как возможность.
Особое внимание — американским беспилотникам
По данным издания, американские силы также потеряли около четверти беспилотников Reaper, используемых для разведки и наведения ударов.
Стоимость одного такого аппарата может составлять десятки миллионов долларов.
Это не означает, что США лишились возможностей вести разведку или наносить удары. Американская военная система располагает значительными резервами, союзниками и мощной оборонной промышленностью.
Но сам факт необходимости ускоренно восполнять запасы демонстрирует другую проблему: современная война способна расходовать высокотехнологичное вооружение гораздо быстрее, чем мирная экономика способна его производить.
Именно поэтому Пентагон оказывает давление на американские оборонные компании, призывая их ускорить выпуск вооружений.
При этом представители администрации Дональда Трампа публично отрицают, что США столкнулись с критическим дефицитом боеприпасов.
Китай тоже внимательно следит за ситуацией
Американское военное присутствие необходимо не только для европейского направления.
США одновременно должны демонстрировать своим союзникам в Азии, что способны выполнять обязательства в сфере безопасности.
Поэтому сокращение американских запасов из-за войны с Ираном вызывает обеспокоенность у части азиатских партнеров Вашингтона.
Если Россия решит, что США вынуждены распределять ресурсы между Европой, Ближним Востоком и Азией, это может повлиять на общую систему стратегического сдерживания.
Москва может попытаться воспользоваться этим моментом не обязательно для прямого столкновения с США, а для создания дополнительных кризисов.
Европа оказалась в особенно уязвимом положении
На этом фоне все больше внимания уделяется восточному флангу НАТО.
Страны Балтии и другие государства региона уже давно предупреждают об угрозе российских гибридных операций.
Речь идет о кибератаках, диверсиях, информационных кампаниях, провокациях, использовании беспилотников и нарушениях воздушного пространства.
Проблема для Москвы заключается в том, что прямое нападение на страну НАТО автоматически создает риск масштабного конфликта со всем Альянсом.
Поэтому гораздо более привлекательной может выглядеть тактика постепенного повышения ставок.
Сначала — провокация. Затем — отрицание причастности. После этого — наблюдение за реакцией европейских государств.
Если реакция окажется слабой или противоречивой, Кремль может решить, что следующий шаг также не приведет к серьезным последствиям.
Именно поэтому для НАТО принципиально важно не позволить создать впечатление, будто союзники разобщены или не готовы к совместному ответу.
Рэтклифф мог предупреждать Кремль о последствиях
По данным американских источников, во время переговоров Рэтклифф мог донести до Москвы важный сигнал: дальнейшее масштабное усиление войны против Украины способно дать результат, противоположный тому, на который рассчитывает Путин.
Если Кремль попытается резко повысить ставки, это может не заставить Вашингтон отступить.
Наоборот, такая эскалация способна подтолкнуть Трампа к более тесному взаимодействию с Владимиром Зеленским.
Это важный момент.
Москва может рассчитывать на усталость американского общества от внешних конфликтов, однако чрезмерная эскалация способна создать политический эффект, которого Кремль стремится избежать.
Трамп может не хотеть открывать новый масштабный фронт противостояния с Россией, однако прямой вызов американским интересам или союзникам потенциально способен изменить политический расчет.
При этом публично Трамп заявил, что не ожидает нападения России на страны НАТО и назвал поездку Рэтклиффа в Москву обычным контактом разведывательных ведомств. Однако источники Reuters сообщили, что возможность российской операции против страны НАТО на встрече все же обсуждалась.
Трамп не считает нападение на НАТО неизбежным
Американский президент на этой неделе публично отверг предположения о том, что Москва готовится атаковать территорию Альянса.
Трамп заявил, что Путин не станет атаковать страну НАТО, одновременно преуменьшив значение визита главы ЦРУ в российскую столицу.
Однако за закрытыми дверями дипломатические и разведывательные контакты могут иметь гораздо более сложный характер.
Публичные заявления политиков далеко не всегда отражают всю информацию, которой располагают спецслужбы.
Именно поэтому поездка Рэтклиффа вызвала такой интерес.
Сам факт того, что руководитель американской разведки совершил крайне чувствительный визит в Москву, свидетельствует о наличии вопросов, которые Вашингтон считает достаточно серьезными для прямого обсуждения с российской стороной.
Самое опасное — ошибка в оценке противника
Главный риск нынешней ситуации заключается даже не в том, что Москва обязательно решит начать новую войну.
Еще опаснее может оказаться неправильный расчет.
Если российское руководство решит, что США слишком заняты Ираном, чтобы серьезно реагировать на действия России в Европе, Кремль может пойти на рискованные шаги.
Если же Вашингтон, наоборот, воспримет любую российскую провокацию как начало масштабной кампании, это способно спровоцировать резкое повышение напряженности.
Поэтому сейчас особое значение имеют каналы связи между американской и российской сторонами.
Именно для предотвращения неправильных интерпретаций и могут быть необходимы переговоры между руководителями разведывательных ведомств.
Парадокс нынешней ситуации заключается в том, что в условиях сразу нескольких крупных конфликтов даже демонстрация слабости может стать опасной.
Путин может видеть истощение американских ресурсов как шанс. Трамп, в свою очередь, может стремиться избежать нового большого конфликта. Европа опасается, что Москва решит проверить ее готовность к коллективному ответу.
А Украина остается одним из главных полей, где пересекаются эти стратегические расчеты.
Именно поэтому нынешний момент настолько чувствителен: любая ошибка в оценке готовности противника может запустить цепочку событий, которую будет значительно сложнее остановить, чем предвидеть.
