Ближневосточное турне Владимира Зеленского стало не просто серией встреч на фоне новой войны в регионе. Оно обозначило сдвиг в самой украинской роли: Киев все заметнее выходит из позиции получателя военной помощи и заходит в позицию поставщика безопасности, технологий и прикладного военного опыта.
По итогам поездки Зеленский подтвердил 10-летние соглашения в сфере безопасности с Саудовской Аравией и Катаром и заявил, что аналогичный формат готовится с Объединенными Арабскими Эмиратами. В Дохе украинская и катарская стороны также зафиксировали оборонное сотрудничество, инвестиции в defense sector и совместные проекты в промышленности.
Смысл этих переговоров не в протокольных фотографиях и не в дипломатической экзотике. Украина предлагает странам Залива то, чего сейчас не хватает даже традиционным союзникам США: дешевую и боем проверенную систему противодействия иранским дронам, гибкие перехватчики, интегрированную модель ПВО и тактику, выработанную под постоянными атаками «шахедов».
По оценке редакции «Дейком», это один из самых важных разворотов украинской внешней политики за время большой войны. Киев больше не продает миру только моральный аргумент о помощи жертве агрессии. Теперь он продает военную экспертизу, технологию, безопасность и способность быстро адаптировать армию под новую войну.
Для стран Персидского залива такое предложение появилось в момент максимального спроса. После иранских ударов по Катару, Саудовской Аравии и другим государствам региона местные элиты уже не могут смотреть на ПВО как на услугу, которую всегда в нужный момент полностью обеспечит Запад. Им нужны более быстрые, более дешевые и более гибкие решения.
Здесь Украина получает редкое преимущество. Она не изучает иранские дроны по презентациям и не строит гипотезы на штабных картах. Она четвертый год живет под этими атаками, выстраивая защиту в условиях дефицита ракет, перегруженной системы ПВО и необходимости сбивать относительно дешевые цели без разорения для собственного бюджета.
Масштаб этой кооперации уже вышел за пределы символических консультаций. В обращении к британскому парламенту Зеленский заявил, что на Ближнем Востоке и в регионе Залива уже находятся 201 украинский специалист, еще 34 готовы к развертыванию, а команды работают в Эмиратах, Катаре и Саудовской Аравии и направляются в Кувейт.
Именно это и есть главная новость. Украина экспортирует не просто дроны или инструкторов, а целую модель современной войны: сочетание дешевых сенсоров, мобильных огневых групп, программных решений для ПВО, быстрой переподготовки персонала и постоянной адаптации тактики к меняющимся воздушным угрозам. Это уже не разовая услуга, а полноценный военно-технологический продукт.
Катарский кейс особенно показателен. AP со ссылкой на заявления сторон пишет, что договоренности включают оборонное сотрудничество, инвестиции в defense industry, совместные проекты, создание площадок для ко-производства и технологические партнерства между компаниями. То есть речь идет не о продаже отдельных систем, а о попытке встроить украинский ВПК в новую архитектуру безопасности региона.
Саудовская линия выглядит не менее прагматично. Зеленский еще до поездки публично продвигал идею взаимовыгодного обмена: Украина делится опытом защиты от «шахедов», а взамен рассчитывает на более дорогие и дефицитные компоненты противоракетной и противовоздушной обороны, которых ей самой хронически не хватает на фоне российской войны.
В ОАЭ эта логика строится вокруг более широкого пакета. Официальный сайт президента Украины сообщал о переговорах по ситуации в Заливе и защите жизней еще в начале марта, а затем Зеленский уже на месте обсуждал с эмиратским руководством региональную безопасность, воздушную защиту и практическую помощь. Оборонная кооперация здесь с самого начала связана не только с войной, но и с энергетикой, инвестициями и будущим производством.
Украинская формула в этих переговорах жесткая и очень современная. Киев фактически предлагает контракт безопасности: мы делимся боевым знанием, которое у нас есть и которого нет у других, а вы помогаете закрыть наши слабые места — от высококлассных ракет ПВО до финансирования и совместных производственных мощностей. Это уже не дипломатия благодарности, а дипломатия обмена.
В этом и состоит более широкий смысл поездки. Украина пытается решить сразу две задачи. Первая — превратить фронтовые технологии в экспортный продукт и новый рынок для своего оборонного сектора. Вторая — конвертировать этот продукт в ресурсы, которые жизненно нужны в войне с Россией: деньги, ракеты, доступ к производственным цепочкам и долгие обязательства партнеров.
Но ближневосточная война несет для Украины и прямую угрозу. Рост цен на нефть объективно работает на российскую экономику. AP сообщало, что Brent поднялся выше 105 долларов за баррель, а расчеты Reuters, пересказанные The Moscow Times, показывали, что нефтегазовые доходы России в апреле могут вырасти примерно на 70% к марту и стать максимальными с октября 2025 года.
Именно поэтому сотрудничество со странами Залива для Киева — не экзотическая дипломатия на чужом театре. Это попытка разорвать опасную связку, при которой Иран бьет по региону, нефть дорожает, Россия получает дополнительный приток денег, а Украина одновременно сталкивается с дефицитом боеприпасов, ростом конкуренции за системы ПВО и риском перераспределения внимания союзников.
Зібрані безпілотні літаки-перехоплювачі P1-Sun FPV на виробничому об'єкті компанії SkyFall, на тлі російського вторгнення в Україну, в невідомому місці, Україна, 6 березня 2026 року — Валентин Огіренко
Параллельно Киев пытается бить по российской нефтяной инфраструктуре там, где это ощутимо финансово. Bloomberg сообщал, что после украинского удара порт Усть-Луга на Балтике приостанавливал отгрузку нефти. В логике Банковой это выглядит последовательно: если война на Ближнем Востоке повышает нефтяные доходы Москвы, значит, Украина будет срезать эти доходы прямыми атаками по экспортным маршрутам и инфраструктуре.
При этом Киев пока не говорит о направлении войск на ближневосточный театр. Он гораздо рациональнее продает то, что действительно имеет рыночный вес и политическую ценность: военные технологии, антидроновые решения, интеграцию ПВО, команды специалистов и способность быстро превращать боевой опыт в прикладной сервис для союзников. Именно это и становится новой украинской специализацией.
Самое важное в этой стратегии то, что она работает и вовне, и внутри страны. Вовне она открывает для Украины новые каналы влияния, долгие контракты, производственные альянсы и доступ к капиталу государств Залива. Внутри — дает шанс перевести фронтовые импровизации из режима выживания в режим промышленной политики, где военная инновация становится частью экономики, а не только частью обороны.
Поэтому нынешняя поездка Зеленского важна не меньше, чем очередной донорский саммит. Она показывает, что Украина учится зарабатывать на собственной военной компетенции, а не только просить о новой помощи. И если Киев закрепит эту модель, то война, которая заставила страну импровизировать, превратится еще и в источник новой экспортной силы.
