Заявление уполномоченного Верховной Рады по правам человека Дмитрия Лубинца о том, что до линии фронта доходит лишь около 2% от общего количества мобилизованных за месяц, стало одним из самых резонансных сообщений в дискуссии вокруг мобилизации. Эта цифра звучит настолько масштабно, что неизбежно возникает главный вопрос: куда деваются остальные люди и почему между моментом мобилизации и появлением военнослужащего непосредственно на передовой может возникать настолько огромный разрыв?
При этом важно сразу сделать принципиальное уточнение. Речь идёт именно об оценке Лубинца, которую он озвучил в интервью «Украинской правде». В открытых материалах нет официальной статистики Генерального штаба или Министерства обороны, подтверждающей показатель 2% как общенациональную статистическую норму. Поэтому эту цифру корректнее воспринимать прежде всего как оценку масштаба проблемы, на которую обращает внимание омбудсмен.
Что на самом деле означают эти 2%
На первый взгляд может показаться, что слова «до фронта доходит 2%» означают буквально следующее: из каждой сотни мобилизованных лишь двое физически оказываются на передовой.
Однако система прохождения военной службы намного сложнее.
Между моментом мобилизации и непосредственным участием в боевых действиях существует целая цепочка этапов. Человек должен пройти оформление, медицинские процедуры, подготовку, обучение, распределение, попасть в конкретную воинскую часть, пройти адаптацию и получить соответствующее назначение.
Кроме того, далеко не каждый военнослужащий должен находиться непосредственно на линии боевого соприкосновения. Современная армия — это огромный организм, в котором одновременно работают тысячи людей, выполняющих самые разные задачи.
Кто-то занимается логистикой, кто-то ремонтирует технику, кто-то работает связистом, медиком, водителем, оператором беспилотников или специалистом противовоздушной обороны.
Поэтому понятия «мобилизованный», «военнослужащий» и «боец на передовой» — далеко не одно и то же.
Но именно здесь, судя по логике заявления Лубинца, и находится главная проблема.
Если эффективность мобилизации измерять преимущественно количеством людей, которых удалось оформить и отправить в систему, можно получить впечатляющие цифры на бумаге, но при этом не получить соответствующего результата там, где армия непосредственно нуждается в пополнении.
Почему между мобилизацией и фронтом возникает разрыв
Причин может быть множество, и далеко не все из них связаны с действиями территориальных центров комплектования.
Первая — медицинская составляющая.
Не каждый человек, прошедший через процедуру мобилизации, в итоге способен выполнять боевые задачи. Во время медицинских обследований могут выявляться заболевания и состояния, которые ограничивают возможности военнослужащего.
При этом отдельной проблемой остаётся качество самих медицинских процедур.
Лубинец ранее неоднократно обращал внимание на случаи, когда в армию, по его словам, попадали люди с серьёзными проблемами со здоровьем. Такая ситуация способна создавать сразу несколько проблем: человек не может полноценно выполнять поставленные задачи, получает дополнительную нагрузку на медицинскую систему, а командование вынуждено искать ему другое место службы.
Вторая причина — подготовка.
Мобилизация сама по себе не превращает гражданского человека в подготовленного военнослужащего. Современная война требует навыков обращения с оружием и техникой, понимания тактики, связи, взаимодействия с подразделением и способности действовать в экстремальных условиях.
Особенно это важно для специалистов, которые должны работать со сложным оборудованием.
Третья причина — распределение.
Армии нужны не только штурмовые подразделения. Для функционирования фронта необходимы огромные структуры обеспечения. Боевые части не смогут нормально действовать без ремонта техники, снабжения боеприпасами, медицинской помощи, связи, транспорта, разведки и других направлений.
Поэтому человек может быть мобилизован и приносить реальную пользу армии, вообще не находясь на передовой.
Но если целью является именно усиление боевых подразделений, то возникает вопрос, насколько эффективно система определяет, куда и на какие должности направлять людей.
Проблема не только в количестве
В этом контексте особенно важной становится дискуссия о критериях оценки работы мобилизационной системы.
Если территориальный центр комплектования оценивают прежде всего по количеству мобилизованных, появляется риск возникновения своеобразной «плановой гонки».
Чем больше людей прошло через систему, тем лучше выглядит результат.
Но армия нуждается не просто в людях.
Ей нужны подготовленные военнослужащие, распределённые в соответствии с потребностями конкретных подразделений.
Представим условное предприятие, которому необходимо принять сто сотрудников. Если руководство оценивает кадровика исключительно по количеству подписанных трудовых договоров, его главной задачей становится максимально быстро оформить сто человек.
Но если половина из них не имеет нужных навыков, часть увольняется после нескольких дней, а ещё часть не может выполнять необходимую работу, предприятие фактически не получило ожидаемого результата.
В военной сфере цена подобной ошибки значительно выше.
Именно поэтому вопрос, поднятый Лубинцом, касается не только ТЦК.
Речь идёт о необходимости оценивать всю цепочку — от мобилизации до фактического усиления армии.
«Палочная система» может создавать неправильную мотивацию
Лубинец ранее выступал против того, чтобы эффективность мобилизационных структур определялась преимущественно количественными показателями.
По его мнению, необходимо изменить сам подход к оценке работы соответствующих органов.
Смысл такой позиции заключается в достаточно простой вещи: необходимо оценивать не только то, сколько людей было мобилизовано, но и то, какой конечный результат получила армия.
Именно здесь может возникать принципиальная разница между формальным выполнением плана и реальной эффективностью.
Можно мобилизовать определённое количество граждан, однако затем столкнуться с проблемами на следующих этапах: медицинским отбором, обучением, распределением, нехваткой инструкторов, несоответствием специальностей потребностям частей или другими обстоятельствами.
В результате первоначальная цифра может выглядеть вполне убедительно, а фактическое усиление армии окажется намного меньше.
Самый болезненный вопрос — доверие общества
Однако заявление Лубинца имеет значение не только с точки зрения статистики.
Есть ещё один фактор, который способен оказать гораздо более серьёзное влияние на ситуацию, — доверие общества.
Мобилизация в условиях полномасштабной войны неизбежно остаётся чрезвычайно болезненной темой. Для тысяч украинских семей она означает страх, неопределённость и риск того, что близкий человек окажется в зоне боевых действий.
Поэтому любая информация о проблемах мобилизационной системы воспринимается особенно остро.
Если гражданин слышит о необходимости постоянного пополнения армии, а затем узнаёт, что, по оценке омбудсмена, до фронта доходит лишь небольшая часть мобилизованных, у него закономерно возникает вопрос: насколько эффективно работает система?
И этот вопрос нельзя просто игнорировать.
Мобилизация держится не только на законодательстве и административных процедурах. Она во многом зависит от ощущения справедливости.
Если общество считает, что система работает прозрачно, одинаково для всех и действительно направлена на усиление обороны, уровень доверия выше.
Если же появляется ощущение, что одни люди проходят через систему полностью, а другие могут найти обходной путь благодаря деньгам или связям, доверие начинает разрушаться.
Коррупция создаёт ещё одну проблему
В том же контексте Лубинец говорил и о коррупции во время мобилизационных процедур.
По словам омбудсмена, ему поступала информация о случаях, когда за деньги якобы можно было решить вопросы на разных этапах взаимодействия с ТЦК.
Лубинец рассказывал о суммах в десятки тысяч долларов. В частности, речь шла о случаях, когда за возможность выйти из автобуса ТЦК якобы могли требовать около 10 тысяч долларов, а за выход из помещения ТЦК — около 15 тысяч.
Также он сообщил об информации относительно предполагаемой новой схемы в приграничном регионе, где за 50–70 тысяч долларов человека якобы могут переправить через границу непосредственно из автобуса. По словам омбудсмена, эту информацию ещё проверяют.
Если подобные факты подтверждаются, проблема становится значительно серьёзнее.
Тогда возникает парадокс: государство тратит огромные ресурсы на функционирование мобилизационной системы, а параллельно могут существовать коррупционные механизмы, позволяющие отдельным гражданам избегать её за значительные суммы.
В такой ситуации сильнее всего страдает принцип равенства.
Человек, который не имеет денег или влиятельных связей, оказывается в совершенно другом положении по сравнению с тем, кто способен заплатить десятки тысяч долларов.
А это уже вопрос не только эффективности мобилизации.
Это вопрос доверия к государству.
Что нужно считать настоящим результатом мобилизации
Если исходить из проблемы, которую обозначил Лубинец, систему оценки мобилизации логично было бы сделать гораздо более комплексной.
Важно понимать:
— сколько людей получили статус мобилизованных;
— сколько успешно прошли медицинский отбор;
— сколько завершили необходимую подготовку;
— сколько получили конкретные военно-учётные специальности;
— сколько были направлены в воинские части;
— сколько реально приступили к выполнению обязанностей;
— насколько распределение соответствует реальным потребностям армии.
При этом нельзя сводить эффективность исключительно к количеству людей, которые оказались непосредственно на передовой.
Армия не сможет существовать без тыла.
Боевые подразделения нуждаются в снабжении, ремонте, связи, медицинской помощи, транспорте, разведке, ПВО и множестве других направлений.
Поэтому правильнее говорить о том, насколько эффективно мобилизационная система превращает человеческий ресурс в реальную военную способность.
Почему заявление о 2% требует серьёзной проверки
Главное значение заявления Лубинца заключается не столько в самой цифре.
Даже если после детального анализа официальные показатели окажутся другими, вопрос, который он поднял, никуда не исчезает.
Если между количеством мобилизованных и количеством людей, которые действительно усиливают боевые подразделения, существует большой разрыв, государству необходимо понять, где именно он возникает.
На каком этапе теряется наибольшее количество людей?
Проблема может находиться в медицинском отборе. Или в подготовке. Или в распределении. Или в кадровой работе воинских частей.
Возможны проблемы с обеспечением, нехваткой инструкторов, неправильным определением специальностей или другими организационными факторами.
Нельзя исключать и коррупционные риски.
Вполне вероятно, что одновременно работают несколько факторов.
Именно поэтому без полноценного аудита всей системы невозможно определить реальное положение дел.
Заявление омбудсмена в таком случае должно стать не поводом для спора вокруг одной цифры, а сигналом для более глубокого анализа.
Война не измеряется цифрами в отчётах
На четвёртом году полномасштабной войны вопрос эффективности мобилизации приобретает всё большее значение.
Ресурс общества не бесконечен.
Каждый человек, которого государство привлекает к военной службе, должен понимать, что с ним произойдёт дальше: где он будет обучаться, какую специальность получит, в какое подразделение попадёт и какие задачи будет выполнять.
Система должна быть максимально понятной и эффективной на каждом этапе.
Потому что конечным результатом мобилизации не может быть просто цифра в отчёте.
За каждой такой цифрой стоит конкретный человек.
Его семья.
Его работа.
Его планы.
Его жизнь.
Именно поэтому вопрос о том, сколько людей фактически доходит до боевых подразделений, имеет гораздо более глубокое значение, чем может показаться на первый взгляд.
Если оценка Лубинца хотя бы приблизительно отражает существующий разрыв, проблему нельзя решить простым увеличением количества мобилизованных.
Нужно разобраться в самой системе.
Необходимо понимать, сколько людей действительно требуется армии, какие специалисты нужны конкретным подразделениям, как организована подготовка, насколько качественно проводится медицинский отбор и что происходит с человеком после того, как он проходит процедуру мобилизации.
И самое главное — система должна быть прозрачной.
Потому что в условиях войны недостаточно просто выполнить план.
Нужно убедиться, что каждый этап этого плана действительно работает на усиление обороноспособности страны.
Именно в этом заключается главный смысл заявления Дмитрия Лубинца. Цифра в 2% должна восприниматься не как окончательный диагноз всей мобилизационной системы, а как тревожный сигнал, который требует проверки, объяснений и конкретных решений.
Потому что за статистикой всегда стоят люди — а эффективность армии в конечном счёте определяется не количеством записей в документах, а тем, насколько подготовленным, обеспеченным и правильно распределённым оказывается каждый военнослужащий.
