Ольга Решетилова вошла в украинскую армию не через парадный вход. Десять лет она говорила о том, что внутри войска предпочитали не выносить наружу: злоупотребления командиров, унижение солдат, месть за жалобы, угрозы отправить неудобных бойцов на смертельно опасные задания.
В стране, где армия стала главной опорой выживания, такая работа почти неизбежно вызывала сопротивление. Критика войска во время войны звучит болезненно даже тогда, когда она необходима. Решетилову обвиняли, атаковали в информационном поле, угрожали уголовными делами, а однажды, по её словам, солдатам приказали направить на неё оружие, чтобы не пустить на базу.
Теперь она стала первым военным омбудсменом Украины. Парадокс её роли в том, что она должна усиливать армию именно через право на неудобные вопросы. Не подрывать командование, а заставлять систему видеть в солдате не только единицу мобилизационного ресурса, но человека с достоинством, правами и пределами выносливости.
По оценке Дэйком, появление военного омбудсмена — один из важнейших институциональных шагов военной Украины. Он показывает, что государство пытается строить армию не только через приказ, дисциплину и наказание, но и через внутреннее доверие, без которого долгая война превращает даже сильные подразделения в истощённые механизмы.
Назначение Решетиловой стало результатом давления гражданского общества и её собственной настойчивости. Прежде чем возглавить новую институцию, она фактически должна была её спроектировать: прописать мандат, убедить власть, пройти сопротивление части военного истеблишмента и доказать парламенту, что это нужно не активистам, а почти миллионной армии.
Пані Решетилова розмовляє з військовими командирами. Вона визнає, що її вплив на них може бути обмеженим, але зазначає, що закон, який вона написала, вимагає, щоб вони співпрацювали з нею — Оксана Парафенюк
Её аргумент прост: права военных не являются роскошью мирного времени. Они напрямую влияют на боеспособность. Солдат, которого унижают, бросают без должной подготовки, игнорируют после ранения или наказывают незаконными методами, не становится лучшим бойцом. Он становится человеком, который ищет способ сбежать, замолчать или сломаться.
После создания офиса военные начали направлять тысячи жалоб. В них — проблемы с командирами, медицинскими заключениями, переводами, мобилизацией людей с тяжёлым состоянием здоровья, психологическим давлением, самовольным оставлением частей и хаосом первых дней службы. Это не второстепенная бюрократия, а реальная анатомия армии, воюющей пятый год.
Личный измерение для Решетиловой тоже важно. Её муж воюет. У неё двое сыновей, и если война затянется, они также могут столкнуться с военной реальностью. Это делает её позицию не внешним морализаторством, а внутренним вопросом: какой должна быть армия, в которую завтра могут прийти твои близкие.
Её работа началась ещё в 2014 году, когда российская агрессия в Крыму и на Донбассе застала Украину с армией, которую общество часто спасало собственными руками. Решетилова собирала деньги на бронежилеты, работала с волонтёрскими инициативами, стала одной из основательниц организации «Повернись живим», а затем сосредоточилась на правах военных и документировании военных преступлений.
После полномасштабного вторжения она видела не только российские преступления против украинцев, но и нарушения внутри украинской системы. Именно это вернуло её к теме солдатских прав. В долгой войне несправедливость внутри армии становится не менее разрушительной, чем нехватка техники: она подтачивает мотивацию там, где её невозможно быстро восстановить приказом.
Робота пані Решетилової полягає у зустрічах із військовослужбовцями та забезпеченні їхнього захисту від зловживань — Оксана Парафенюк
Командиры встречают её по-разному. Одни воспринимают как союзницу, другие — как угрозу вертикали. Некоторые офицеры советуют ей больше времени провести на командных пунктах, прежде чем говорить о проблемах войска. Она отвечает сдержанно: за годы работы на фронте видела достаточно, чтобы понимать не только юридические формулы, но и реальность блиндажей.
Эта реальность становится всё жёстче. Война дронов заставляет солдат неделями сидеть в закрытых укрытиях, не имея возможности нормально мыться, выходить наружу, разводить огонь или эвакуировать раненых без риска быть обнаруженными. Решетилова говорит о необходимости менять учебные доктрины: армия должна готовить людей к долгому выживанию в замкнутом пространстве, холоде и полной усталости.
На одном из учебных полигонов в западной Украине она увидела проблему, которая давно мучает командиров: в бригады попадают мобилизованные с таким состоянием здоровья, что становятся не усилением, а дополнительной нагрузкой. Командир может не иметь юридического механизма оставить их в тылу, даже если очевидно, что фронт для них физически непосилен.
Это одна из самых болезненных тем мобилизации. Украина остро нуждается в людях, но механическое пополнение частей не равно усилению армии. Если система забирает непригодных, неподготовленных или психологически сломленных людей, она перекладывает проблему с военкомата на бригаду, а с бригады — на поле боя.
Другая крупная проблема — самовольное оставление частей. По государственным данным, около 200 тысяч украинских военных в тот или иной момент отсутствовали без разрешения. Часть убегает уже в первые дни базовой подготовки. Для командиров это выглядит как дисциплинарная катастрофа, которую хочется лечить более строгими наказаниями.
Пані Решетилова спілкується з солдатами, які раніше самовільно покинули територію. Щоб спробувати пом'якшити перехід до військового життя, вона додала триденний адаптаційний курс до приблизно місячної базової підготовки — Оксана Парафенюк
Решетилова предлагает другую логику. Вместо того чтобы только карать тех, кто ломается на входе в армию, она вводит трёхдневный адаптационный курс в рамках базовой подготовки. С новобранцами работают психологи в гражданской одежде, чтобы смягчить резкий переход из мирной жизни в военную машину.
Это может казаться мелочью на фоне артиллерии, дронов и фронтовых потерь. Но именно в первые дни человек часто решает, способен ли он выдержать новую реальность. Если система встречает его только криком, хаосом и страхом, она сама производит побег. Если объясняет правила, даёт опору и минимизирует унижение, шанс удержать солдата растёт.
Решетилова также посещает лагеря для военных, которые оставили части и теперь получают шанс перейти в другие бригады. Плохое управление подразделением — одна из частых причин бегства. Это неприятная правда для армии, но её замалчивание не возвращает людей в строй. Иногда сменить бригаду эффективнее, чем ломать человека уголовным преследованием.
Её мандат всё ещё ограничен. Война не даёт идеальных условий для правозащитной работы, а командная вертикаль естественно не любит внешний контроль. Украина отчаянно нуждается в солдатах, и это создаёт постоянный конфликт между потребностью фронта и правами конкретного человека. Именно в этом конфликте и должен работать омбудсмен.
Но стратегически её роль выходит за пределы отдельных жалоб. Она заставляет украинское войско отвечать на главный вопрос долгой войны: как строить армию преимущественно из гражданских людей и не превращать их в расходный материал. Мобилизация даёт количество, но боеспособность рождается из обучения, доверия, дисциплины и уважения к пределам человеческого ресурса.
Вид частково зруйнованої будівлі в Ізюмі, Україна, 29 січня 2026 року — Томас Пітер
Украина часто объясняет союзникам, что защищает не только свою территорию, но и демократический принцип. Этот принцип проверяется не только на выборах или в судах, но и в военной части, где солдат может пожаловаться на командира и не быть за это уничтоженным системой. Именно там достоинство перестаёт быть лозунгом и становится практикой.
Решетилова не делает армию мягче. Она пытается сделать её умнее. В войне на истощение победит не та система, которая быстрее перемалывает людей, а та, которая дольше сохраняет их мотивацию, здоровье, обученность и веру в справедливость собственной службы. Это и есть неприкрашенная, но необходимая логика её работы.
