Соединённые Штаты продолжают обсуждать возможность производства ракет-перехватчиков Patriot с участием Украины, хотя Дональд Трамп публично поставил такую договорённость под сомнение. Переговоры не остановлены, но их исход зависит от защиты технологий, политической воли и готовности союзников перестроить оборонную промышленность.
Наиболее реалистичный вариант предусматривает изготовление части компонентов в Украине с последующей финальной сборкой в Германии. Также рассматриваются присоединение Киева к американо-европейской программе производства перехватчиков и создание более дешёвой модификации PAC-3.
Для Украины эта дискуссия уже не является вопросом промышленного престижа. 5 августа российские войска применили четыре ракеты «Циркон», 24 баллистические ракеты «Искандер-М» и 115 беспилотников. Украинская ПВО уничтожила или подавила большинство дронов, но не перехватила ни одной ракеты.
По оценке «Дэйком», переговоры о Patriot раскрывают главное противоречие западной помощи: Украина нуждается в немедленных поставках, тогда как США и Европа предлагают решения, способные дать результат лишь через годы. Между этими временными горизонтами и находится нынешняя уязвимость украинских городов.
Президент Владимир Зеленский предупредил, что запасы перехватчиков Patriot фактически исчерпаны. Во время одного из последних ударов из 27 российских баллистических ракет удалось сбить лишь одну.
PAC-3 является самым современным перехватчиком системы Patriot и одним из немногих западных средств, способных поражать баллистические ракеты. Поэтому его дефицит напрямую определяет, сколько российских боеприпасов достигнет Киева, промышленных объектов и энергетической инфраструктуры.
В прошлом месяце во время встречи с Зеленским в Анкаре Трамп заявил, что США могут предоставить Украине лицензию на производство PAC-3. Уже через несколько недель он изменил тон, подчеркнув, что Вашингтон не соглашался на такое решение и должен осторожно относиться к передаче технологии.
Эта перемена стала неожиданностью не только для Киева. Она показала, насколько украинская противовоздушная оборона зависит от личных политических решений в Белом доме, даже когда переговоры уже ведут дипломаты, военные и производители.
Публичные сомнения президента не превратились в формальный приказ остановить работу. Американские чиновники, представители оборонных компаний и военные продолжили обсуждать возможные схемы.
Одним из главных сторонников соглашения стал представитель США при НАТО Мэттью Уитакер. Во время июльского визита в Киев он оценивал возможности украинской промышленности и обсуждал сотрудничество с правительственными чиновниками и руководителями оборонных предприятий.
Вашингтон официально говорит о нескольких направлениях будущего военно-промышленного сотрудничества. Но каждое из них должно соответствовать американским требованиям по защите чувствительных технологий.
Именно технологическая безопасность годами сдерживала расширение производства Patriot за пределами США. Американские военные и руководители компаний опасались утечки конструктивных решений, производственных процессов и программного обеспечения.
Война изменила соотношение этих рисков. Полный контроль над технологией защищает американские секреты, но одновременно ограничивает темпы производства оружия, которого уже не хватает Соединённым Штатам, Украине и другим союзникам.
Наиболее осуществимая схема предусматривает разделение производственного цикла. Украинские предприятия могли бы выпускать отдельные компоненты, не получая доступа ко всему технологическому комплексу, а окончательная сборка и контроль качества проходили бы в Германии.
Такой подход позволяет Вашингтону сохранить контроль над критическими элементами и одновременно использовать украинские производственные мощности. Для Киева это стало бы первым шагом от зависимости от готовых поставок к участию в международной производственной цепочке.
Германия уже имеет опыт выпуска более старых ракет Patriot и готовится производить современную модель. Это делает её естественным центром для финальной сборки компонентов, изготовленных в разных странах.
Другой вариант — включение Украины в существующую американо-европейскую программу. Такая модель могла бы оказаться политически проще, поскольку Киев работал бы не по отдельной двусторонней лицензии, а внутри более широкой союзнической кооперации.
Отдельно рассматривается новый перехватчик PAC-3 Adapted Capability Effector. Он должен быть дешевле основной версии PAC-3 и может стать ответом на проблему, которая всё сильнее влияет на современную войну: средство перехвата часто стоит значительно дороже цели.
Россия сочетает дорогие баллистические ракеты с относительно дешёвыми дронами, заставляя ПВО расходовать боеприпасы разных классов. Украине нужна система, в которой самые ценные перехватчики применяются только против наиболее опасных целей.
Более дешёвая ракета для Patriot не заменит PAC-3 во всех сценариях. Но она способна снизить нагрузку на запасы и сделать оборону более устойчивой во время массированных комбинированных атак.
Участие Украины в такой программе имело бы не только оперативный, но и стратегический смысл. Украинские инженеры получили уникальный опыт противодействия российским ракетам и дронам, которым не располагает ни одна западная армия в условиях войны такой интенсивности.
Для США это сотрудничество также может быть выгодным. Украинские разработки в сфере беспилотников, программного обеспечения, радиоэлектронной борьбы и быстрой модернизации вооружений уже представляют интерес для американских военных.
Производство Patriot могло бы стать частью более широкого обмена: Вашингтон открывает доступ к отдельным технологиям противовоздушной обороны, а Киев делится боевым опытом и инновациями, испытанными против российской армии.
Однако даже лучшая сделка не решит немедленную проблему. Новые ракеты украинского производства не появятся раньше чем через год, а запуск полноценных лицензионных линий обычно занимает от трёх до семи лет.
Это означает, что производственные переговоры не могут заменить срочных поставок. Украина продолжит просить союзников передавать ракеты из имеющихся арсеналов, менять очередность получения заказов и заключать долгосрочные контракты на закупку перехватчиков.
Киев может договариваться со странами, уже ожидающими свои партии, о временной передаче ракет Украине в обмен на более поздние поставки. Такая схема позволяет выиграть время, но требует политической готовности союзников временно сократить собственные запасы.
Именно здесь возникает самая острая конкуренция. Мировые резервы Patriot сократились после расширения войны с Ираном, а часть ракет, предназначавшихся Украине, была перенаправлена американским силам и союзникам в Персидском заливе.
Вашингтон одновременно пытается защищать Израиль, нефтяную инфраструктуру стран Залива, собственные базы и украинские города. Производственные мощности уже не соответствуют количеству объектов, которым требуется прикрытие.
Поэтому спор о Patriot является частью гораздо более широкой проблемы. Соединённые Штаты создали систему союзов, основанную на обещании защиты, но не сформировали промышленную базу, способную одновременно обеспечивать все театры военных действий.
Украинский опыт показал, что запасы, рассчитанные на короткие кампании, быстро исчерпываются в многолетней войне высокой интенсивности. Даже самая современная система ПВО становится малоэффективной без непрерывного производства ракет.
Европа также столкнулась с последствиями десятилетий ограниченных оборонных расходов. Континент располагает заводами, инженерами и капиталом, но значительная часть критических технологий остаётся американской, а каждое расширение производства требует лицензионного разрешения.
Предоставление Украине права производить компоненты могло бы стать прецедентом новой модели. Вместо разовых пакетов помощи союзники создавали бы распределённую промышленную систему, способную пополнять запасы даже во время затяжной войны.
Для Украины эта модель особенно важна из-за уязвимости собственных заводов. Производство на её территории неизбежно станет целью российских ударов, поэтому линии придётся рассредоточивать, защищать и дублировать за границей.
Финальная сборка в Германии частично снижает этот риск. Она позволяет Украине участвовать в производстве, не концентрируя весь цикл на объектах, которые Россия может атаковать баллистическими ракетами.
Одновременно такая схема не даёт Киеву полной автономии. Ключевые элементы, программное обеспечение, сертификация и политический контроль останутся у США и европейских партнёров.
Но даже ограниченное участие меняет положение Украины. Страна, которая производит компоненты и интегрирована в промышленную цепочку, имеет больший переговорный вес, чем государство, которое лишь ожидает решения о следующей партии.
Именно поэтому сомнения Трампа имеют долгосрочное значение. Речь идёт не только об одной лицензии, а о выборе между двумя моделями поддержки: управляемой зависимостью от американских складов или постепенным созданием общей оборонной промышленности.
Первая модель позволяет Вашингтону сохранять максимальный контроль. Вторая требует доверия, передачи части технологий и признания того, что без союзнического производства США не смогут удовлетворить мировой спрос.
Телефонный разговор Зеленского с вице-президентом Джей Ди Вэнсом должен был снять часть неопределённости. Украинской стороне дали понять, что договорённости между президентами должны быть выполнены.
Однако устное заверение не является производственным контрактом. Пока нет подписанного соглашения, утверждённой модели защиты технологий и финансирования, будущее украинских Patriot остаётся предметом внутренней американской политики.
Россия тем временем не станет ждать завершения переговоров. Каждый новый массированный удар усиливает дефицит перехватчиков и сокращает время, в течение которого Украина способна защищать ключевые города от баллистических ракет.
Поэтому Киеву нужны две параллельные стратегии. Первая — немедленное получение ракет из имеющихся запасов союзников. Вторая — вхождение в производственный цикл, который через несколько лет сократит зависимость от политических колебаний в Вашингтоне.
Эти стратегии не противоречат друг другу. Без срочных поставок Украине нечем будет защищаться сегодня. Без собственного участия в производстве она будет оказываться в таком же кризисе после каждого нового глобального конфликта.
Переговоры о Patriot продолжаются вопреки сомнениям Трампа, потому что логика войны сильнее политической импровизации. Западным странам требуется больше ракет, чем они способны произвести, а Украина обладает промышленным потенциалом и боевым опытом, которые уже невозможно игнорировать.
Вопрос теперь не в том, следует ли расширять производство. Вопрос в том, успеют ли союзники превратить переговоры в работающие заводские линии до того, как дефицит Patriot станет постоянным преимуществом России.
