Гибридная война России против Запада давно перестала быть абстрактной угрозой. Кибератаки, диверсии, провокации возле критической инфраструктуры, информационное давление и демонстративные ядерные угрозы постепенно превращаются в инструменты борьбы, призванные проверить не только технические возможности НАТО, но прежде всего политическую волю его стран-членов.
Именно это может стать главной опасностью ближайших лет. Бывший верховный главнокомандующий объединенными силами НАТО в Европе Джеймс Ставридис в колонке для Bloomberg предупредил: Москва может попытаться проверить Альянс на прочность, намеренно повышая ставки, но избегая шага, который сразу приведет к масштабной войне.
По мнению Ставридиса, Россия внимательно изучает возможности НАТО и ищет способы нанести удар там, где ответ Запада может оказаться медленным или неопределенным.
Россия ищет слабое место Запада
Ставридис вспоминает, что во время его командования НАТО еще поддерживало рабочие отношения с Москвой. Однако события после 2014 года, а затем полномасштабная война против Украины кардинально изменили оценку российских намерений.
Бывший командующий считает, что Москва сегодня оказалась перед сложным выбором. Украина продолжает сопротивляться, активно использует беспилотные технологии, а европейские страны и США обеспечивают ее оружием и ресурсами. Поэтому одной из главных задач Кремля становится не только давление на Украину, но и попытка ослабить поддержку Киева со стороны Запада.
Для этого, по мнению автора, Россия может делать ставку на страх. Речь идет о сочетании ядерной риторики с гибридными операциями, которые должны создавать в европейских обществах ощущение постоянной опасности.
Логика здесь проста: если страны НАТО начнут сильнее бояться последствий собственной поддержки Украины, чем возможных последствий уступок Москве, единство Альянса может оказаться под угрозой.
Удар может прийти не с фронта
Самым опасным сценарием Ставридис считает постепенное расширение гибридных атак. Это могут быть инциденты возле транспортных узлов, аэропортов, вокзалов и других объектов гражданской инфраструктуры. Отдельным направлением остаются кибератаки, способные парализовать работу систем и одновременно посеять панику среди населения.
Проблема заключается в том, что гражданская инфраструктура зачастую имеет значительно более слабый уровень защиты, чем военные объекты. Поэтому даже ограниченная операция может создать непропорционально большой общественный эффект.
Еще одним риском Ставридис называет возможные диверсионные операции в странах Балтии. Их цель может заключаться не в захвате территорий, а в создании хаоса, проверке реакции местных властей и выяснении того, насколько быстро союзники НАТО готовы действовать совместно.
В такой ситуации граница между миром и войной становится все менее очевидной. Именно этого, вероятно, и добивается Москва: создать пространство неопределенности, где каждый отдельный инцидент можно назвать случайностью, но совокупность таких случаев постепенно меняет ситуацию в Европе.
НАТО должно показать, что ответ будет неизбежным
Ставридис убежден: лучшим способом не допустить перехода гибридного противостояния в открытую войну является не пассивное ожидание, а демонстрация готовности защищать союзников.
Он призывает Альянс разрабатывать четкие сценарии пропорционального ответа на кибернетические и другие гибридные атаки. Москва, по его логике, должна заранее понимать: любая попытка проверить границы допустимого будет иметь последствия.
Особое значение в этом контексте имеет Балтийский регион. Именно страны Балтии могут стать одним из наиболее чувствительных направлений потенциального давления из-за их географического положения и близости к российским военным объектам.
Ставридис считает, что выполнение НАТО оперативных планов по защите стран Балтии само по себе может стать мощным сигналом. Речь не обязательно идет о начале боевых действий, а о том, чтобы Москва четко осознавала цену возможной агрессии.
Европа уже готовится к новой реальности
Тревожные оценки звучат и из Германии. Там обсуждают расширение возможностей спецслужб для проведения превентивных киберопераций против инфраструктуры, с которой могут осуществляться враждебные атаки.
Командующий Вооруженными силами Германии Карстен Бройер также заявлял, что Россия систематически использует беспилотники для изучения европейской противовоздушной обороны. Такие действия позволяют определять ее сильные и слабые стороны, которые потенциально могут быть использованы в будущем.
В то же время Москва, по оценкам немецкого военного руководства, перестраивает экономику и военную сферу с учетом возможности масштабного противостояния с Западом.
Все это свидетельствует о принципиальном изменении европейской безопасности. Война уже не ограничивается линией фронта. Она проявляется в цифровом пространстве, на транспортных маршрутах, возле стратегических объектов и даже в повседневной информационной жизни людей.
Однако именно здесь Ставридис видит и ключ к сдерживанию. По его мнению, Россия отступит, если столкнется с четким и решительным ответом. Если же Москва увидит растерянность, внутренние противоречия и нежелание стран НАТО рисковать ради защиты союзников, соблазн продолжать давление будет только расти.
Поэтому главный вопрос сегодня заключается не в том, способна ли Россия создавать гибридные угрозы. Она уже это делает. Вопрос в другом: сможет ли НАТО убедительно продемонстрировать, что за каждой попыткой проверить его границы будет стоять готовность защищать своих союзников.
Именно эта решимость, по оценке бывшего командующего Альянса, может стать той границей, которая не позволит гибридной войне превратиться в настоящую.
