США и Иран в субботу провели в Пакистане исторические мирные переговоры на высоком уровне. Американскую делегацию возглавил вице-президент Джей Ди Вэнс, иранскую сторону представляли старшие переговорщики. После более чем месяца войны эта встреча стала попыткой перевести конфликт из военной фазы в политическую и открыть путь к возможному урегулированию.
Переговоры начались во второй половине дня в Исламабаде и продолжались до поздней ночи. К вечеру стороны почти не раскрывали содержание обсуждения, однако сама продолжительность встречи показала, что контакт не был протокольным и не свелся к обмену заранее заготовленными позициями. Диалог сохранялся, а значит, сохранялась и сама возможность движения вперед.
Это был самый высокий по уровню личный контакт между американскими и иранскими представителями со времени Исламской революции 1979 года, после которой отношения двух стран вошли в полосу затяжного и жесткого противостояния. Поэтому сама встреча имеет значение не только как эпизод текущего кризиса, но и как политический рубеж.
США и Иран в субботу провели в Пакистане исторические мирные переговоры на высоком уровне. Американскую делегацию возглавил вице-президент Джей Ди Вэнс, иранскую сторону представляли старшие переговорщики. После более чем месяца войны эта встреча стала попыткой перевести конфликт из военной фазы в политическую и открыть путь к возможному урегулированию.
Переговоры начались во второй половине дня в Исламабаде и продолжались до поздней ночи. К вечеру стороны почти не раскрывали содержание обсуждения, однако сама продолжительность встречи показала, что контакт не был протокольным и не свелся к обмену заранее заготовленными позициями. Диалог сохранялся, а значит, сохранялась и сама возможность движения вперед.
Это был самый высокий по уровню личный контакт между американскими и иранскими представителями со времени Исламской революции 1979 года, после которой отношения двух стран вошли в полосу затяжного и жесткого противостояния. Поэтому сама встреча имеет значение не только как эпизод текущего кризиса, но и как политический рубеж.
Как оценивает Дэйком, ключевой смысл этой встречи заключается в том, что переговоры начались не после завершения войны, а в момент, когда ее основные узлы остаются открытыми. Стороны пытаются не оформить уже достигнутый мир, а остановить дальнейшее расползание конфликта по региону и не дать временной паузе в боях рассыпаться в первые же дни.
Во вторник США и Иран договорились о предварительном прекращении огня, которое должно было приостановить боевые действия как минимум на две недели. Именно для того, чтобы превратить эту паузу в более устойчивую конструкцию, американские и иранские переговорщики и собрались в пакистанской столице. Но сама логика переговоров показывает: речь идет не о закрепленном компромиссе, а о крайне хрупком окне возможностей.
Хрупкость перемирия проявляется прежде всего в том, что конфликт продолжает жить сразу на нескольких направлениях. Израиль не прекратил наземную операцию и авиаудары в Ливане в рамках кампании против «Хезболлы», которую Иран считает одним из ключевых элементов своей региональной системы сдерживания. Для Тегерана это означает, что военная пауза между Вашингтоном и Ираном не снимает давления на его союзников и не создает полноценной деэскалации.
Второй нерв переговоров — Ормузский пролив. Иран сохраняет контроль над критически важным маршрутом поставок нефти и газа, несмотря на требование Дональда Трампа обеспечить свободное и безопасное судоходство. В результате мирные переговоры касаются уже не только прекращения ударов, но и вопроса о том, сможет ли мировая энергетическая система вернуться к предсказуемости после недель резкой турбулентности.
Пакистан в этой конструкции выступает не просто принимающей стороной, а посредником, без которого нынешний формат, по всей видимости, вообще не состоялся бы. Для Исламабада переговоры стали моментом предельной дипломатической ставки: либо удастся удержать стороны внутри политического процесса, либо пауза в войне окажется лишь коротким техническим эпизодом перед новым витком эскалации.
Наиболее трудным вопросом остается иранская ядерная программа. Обе стороны уже обозначили красные линии, и именно здесь пространство для развязки выглядит самым узким. Для Вашингтона речь идет о недопустимости дальнейшего продвижения Ирана в ядерной сфере. Для Тегерана — о границе уступок, за которой любые договоренности будут выглядеть как капитуляция под военным давлением. Пока эти позиции не складываются в ясный контур решения.
Нынешняя фаза войны началась в конце февраля, когда Израиль и США нанесли удары по Ирану, убив многих представителей высшего иранского руководства и поставив вопрос о смене власти в стране. Ответ Тегерана быстро вывел конфликт за рамки двустороннего противостояния: удары и ответные шаги втянули в кризис значительную часть Ближнего Востока и тяжело ударили по мировой экономике.
Одним из самых чувствительных последствий стала блокада Ормузского пролива, вызвавшая резкий скачок мировых цен на энергоносители. С этого момента любой дипломатический контакт между США и Ираном автоматически приобрел глобальное измерение. Итог переговоров в Исламабаде важен не только для безопасности региона, но и для торговли, морской логистики, рынков сырья и общей устойчивости мировой экономики.
Отдельную угрозу для всего процесса представляет Ливан. Иран уже обвинял Израиль в нарушении прекращения огня из-за продолжающихся ударов на ливанской территории, и это вынудило Вашингтон добиваться большей сдержанности от израильской стороны. Удары по Бейруту прекратились еще в среду, однако атаки на юге Ливана продолжились, в том числе и утром в субботу. Именно здесь перемирие проверяется не на уровне формулировок, а на уровне реальной силы.
Поэтому встречу в Исламабаде нельзя трактовать как дипломатический финал войны. Она скорее обозначает редкий и крайне напряженный момент, когда два давних противника согласились говорить напрямую, не дожидаясь полного военного исхода. Историчность этих переговоров состоит не в гарантии мира, а в том, что впервые за десятилетия мир стал предметом прямого разговора, а не только угроз, санкций и ударов.


