Тайвань готовится к войне, которой надеется избежать. Новая оборонная концепция острова строится на простой логике: он не может сравняться с Китаем по числу кораблей, самолетов или ракет, но способен сделать вторжение настолько сложным и дорогостоящим, что сама цена операции станет фактором сдерживания.
Центральное место в этой модели отводится дронам. Речь идет о разведывательных аппаратах, ударных беспилотниках, морских платформах без экипажа, мобильных ракетных комплексах и артиллерии, которые должны одновременно атаковать силы вторжения в море, на побережье и в глубине боевых порядков.
Американские военные называют такую концепцию «hellscape» — «адским ландшафтом». Ее смысл не в одной сверхтехнологичной системе, а в массе более дешевых средств, способных непрерывно находить цели, передавать координаты и наносить удары быстрее, чем противник успевает перестроиться.
Как ранее оценивал «Дэйком», Тайвань фактически пытается превратить собственную географическую уязвимость в оборонное преимущество. Китай обладает огромным численным превосходством, но любая десантная операция потребует переброски войск через пролив и концентрации сил в относительно предсказуемых районах — именно там беспилотники могут оказаться особенно опасными.
Украинская война стала для Тайбэя главной лабораторией такого мышления. Украина показала, что дешевый FPV-дрон способен уничтожить гораздо более дорогую бронетехнику, а дальнобойные беспилотники — наносить удары по логистике, складам и промышленным объектам далеко за линией фронта.
Для Тайваня этот опыт особенно важен. В случае китайской операции главными целями могут стать десантные корабли, транспортные суда, порты, узлы управления и техника, пытающаяся высадиться на ограниченном количестве пригодных участков побережья.
Тайваньские власти поэтому хотят не просто закупить больше аппаратов, а создать полноценную беспилотную экосистему. К 2030 году остров рассчитывает производить около 100 тысяч дронов в месяц, примерно половину из них — на экспорт.
Параллельно военные планируют приобрести более 210 тысяч воздушных и морских беспилотных систем. Такой масштаб показывает, что дрон больше не рассматривается как вспомогательный разведывательный инструмент. Он становится одним из базовых элементов обороны острова.
Но именно здесь начинается главная проблема. Купить сотни тысяч беспилотников значительно проще, чем научиться вести ими войну. Опыт Украины показывает, что результат определяет не число аппаратов на складе, а скорость цикла между обнаружением цели, принятием решения и нанесением удара.
Это требует армии другого типа. Подразделения должны быть меньше, мобильнее и автономнее, быстро менять позиции и не оставаться на месте после применения оружия. В среде, насыщенной разведкой, неподвижная батарея или штаб становятся целью почти сразу после обнаружения.
Тайваньские учения Han Kuang все сильнее подстраиваются под эту реальность. Военные отрабатывают использование дронов для разведки, поиска противника и наведения ударов, а также борьбу с вражескими беспилотниками.
Отдельное прибрежное боевое командование должно объединить дроны, мобильные ракеты и артиллерию в единый оборонительный контур. Теоретически это позволяет наносить удары по китайским силам еще до того, как они достигнут береговой линии.
Морские дроны создают еще один уровень угрозы. Беспилотные катера способны вести разведку, создавать ложные цели, атаковать десантные корабли или вынуждать китайский флот держаться дальше от побережья. Для амфибийной операции даже задержка может иметь критическое значение.
Однако у Тайваня есть принципиальное отличие от Украины: он еще не прошел через реальную войну. Украинская армия перестраивалась под давлением ежедневных потерь, ошибок и технологических изменений. Тайваньские военные вынуждены создавать новую доктрину в мирное время, когда институциональное сопротивление реформам значительно сильнее.
Поэтому одним из главных рисков остается увлечение технологиями без изменения самой военной культуры. Армия может получить десятки тысяч дронов, но при этом остаться централизованной, медленной и зависимой от сложных процедур принятия решений.
В таком случае «адский ландшафт» останется главным образом концепцией на бумаге. Беспилотники требуют операторов, защищенной связи, программного обеспечения, запасных частей, аккумуляторов, боеприпасов и постоянного обновления тактики. Китай, в свою очередь, активно развивает радиоэлектронную борьбу и средства перехвата.
Пекин внимательно изучает ту же войну, что и Тайбэй. Народно-освободительная армия Китая также расширяет парк беспилотных летательных и морских систем, инвестирует в подавление каналов связи и строит собственные комплексы противодействия дронам.
Поэтому возможная война вокруг Тайваня вряд ли станет односторонней демонстрацией беспилотных технологий. Это будет борьба двух систем разведки, связи, автономности и промышленного производства, где каждая сторона попытается ослепить другую быстрее, чем потеряет собственные сенсоры.
Для Тайваня особенно важна промышленная автономия. В случае блокады Китай почти наверняка попытается перекрыть внешние поставки, поэтому критические компоненты, боеприпасы и запасные части должны производиться или заранее накапливаться непосредственно на острове.
Именно поэтому власти делают ставку не только на армию, но и на создание крупной национальной дроновой индустрии. За первые три месяца 2026 года Тайвань экспортировал беспилотников на $115 млн — больше, чем за весь предыдущий год.
Для острова это имеет двойной смысл. Большой экспорт обеспечивает производителям заказы в мирное время, позволяет масштабировать заводы и снижать себестоимость. В кризисе те же производственные линии могут быть быстро переориентированы на нужды собственной обороны.
Тайбэй также стремится занять нишу поставщика компонентов для демократических стран, желающих сократить зависимость от китайских деталей. Здесь оборонная стратегия напрямую соединяется с промышленной политикой.
Внутриполитические споры остаются серьезными. Правительство предлагало потратить около $6,5 млрд в течение пяти лет на закупку беспилотников, тогда как оппозиция заблокировала этот план, указывая на риск коррупции и неэффективных расходов, и предложила собственную модель с большим акцентом на внутреннее производство.
Однако сама необходимость крупного беспилотного флота уже почти не вызывает споров. Разногласия касаются главным образом денег, контроля и того, какая доля производства должна оставаться внутри страны.
Это важный сдвиг. Тайваньская оборона постепенно уходит от представления, что выживание острова будет зависеть от нескольких крупных платформ — истребителей, кораблей или дорогостоящих ракетных комплексов. Новая модель делает ставку на тысячи рассредоточенных систем, которые сложнее уничтожить одним первым ударом.
Такое перевооружение не отменяет потребности во флоте, авиации или американской поддержке. Его задача другая: пережить начальный удар и сделать любую попытку высадки настолько хаотичной, дорогой и непредсказуемой, чтобы китайское командование не могло рассчитывать на быструю победу.
В этом и заключается настоящая логика «адского ландшафта». Тайваню не нужно гарантированно уничтожить все силы вторжения. Ему достаточно убедить Пекин, что преодолеть пролив без неприемлемых потерь невозможно, а быстрая операция способна превратиться в затяжную войну.
Дроны становятся центральным элементом этой стратегии не потому, что делают Тайвань сильнее Китая. Они позволяют сделать китайское превосходство менее решающим. Для острова, находящегося рядом с гораздо более мощным противником, именно эта разница может определить, начнется ли война вообще.
