Президент США Дональд Трамп, похоже, оказался в ситуации, когда желаемое объявление о победе в войне с Ираном оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось.
По данным The Wall Street Journal, на протяжении последних недель американская администрация постепенно создавала условия для завершения конфликта. Одним из главных символов такого результата должно было стать восстановление нормального судоходства через Ормузский пролив — один из важнейших транспортных маршрутов для мирового энергетического рынка.
Однако Тегеран выдвинул значительно более жесткие требования. Теперь Вашингтону приходится балансировать между желанием завершить военную кампанию, необходимостью обеспечить свободу судоходства и нежеланием соглашаться на условия, которые могут выглядеть как уступки Ирану.
Именно Ормузский пролив стал главной точкой нового противостояния.
Трамп хотел поставить точку в войне
По информации американских журналистов, в последние недели Трамп все больше концентрировался на поиске выхода из конфликта.
Его администрация уже заявляла, что США достигли своих основных военных целей в отношении Ирана. На этом фоне открытие Ормузского пролива могло стать тем результатом, который позволил бы президенту представить завершение боевых действий как успешное выполнение поставленных задач.
Для Трампа это имеет важное политическое значение.
Война не может продолжаться бесконечно без последствий для экономики, цен на энергоносители и внутренней политики США. Чем дольше остается заблокированным один из ключевых маршрутов мировой торговли нефтью, тем сильнее давление на Вашингтон.
Поэтому дипломатическое завершение конфликта может быть выгодно Белому дому сразу по нескольким направлениям.
Но именно здесь возникла проблема.
Иран не согласился просто открыть пролив в обмен на американское заявление о победе.
Тегеран резко поднял цену договоренности
Иранская сторона выдвинула ряд требований, которые значительно выходят за рамки вопроса самого судоходства.
Среди них — прекращение американской военной кампании, снятие морской блокады, отвод американских сил из региона, ослабление санкционного давления, компенсации за нанесенный ущерб и доступ к замороженным иранским активам.
Тегеран также требует гарантий, которые должны снизить вероятность новых американских ударов.
По данным The Wall Street Journal, именно эти требования стали одной из главных причин, по которым дипломатический процесс вошел в сложную фазу.
Иран фактически пытается превратить открытие пролива не в одностороннюю уступку, а в часть гораздо более масштабного политического соглашения.
Для Вашингтона это принципиальная разница.
Если США согласятся на значительную часть требований, Тегеран сможет представить договоренность как собственную дипломатическую победу. Если же Вашингтон откажется, переговоры могут затянуться, а ситуация вокруг пролива останется нестабильной.
Ормузский пролив стал главной ставкой
На первый взгляд может показаться, что речь идет лишь об одном морском маршруте.
На самом деле его значение намного шире.
Через Ормузский пролив проходит огромная часть мировых потоков нефти и газа. Любое серьезное нарушение судоходства сразу отражается на энергетических рынках.
Именно поэтому вопрос его открытия стал одним из центральных пунктов американской стратегии выхода из конфликта.
Вашингтон хочет, чтобы суда могли проходить беспрепятственно. Иран, в свою очередь, стремится получить значительно больше влияния на условия прохода.
Тегеран также выступает против некоторых вариантов присутствия американских военных кораблей в проливе.
Это создает принципиальную проблему для США.
Свобода судоходства — не просто экономический вопрос. Она имеет стратегическое значение для американской внешней политики и военного присутствия на Ближнем Востоке.
Поэтому любая договоренность, которая фактически дает Ирану право определять, кто и на каких условиях может проходить через пролив, может быть воспринята в Вашингтоне как неприемлемая.
Почему Трамп не спешит возвращаться к войне
Несмотря на жесткую риторику, американская администрация, судя по всему, заинтересована в дипломатическом варианте.
Причина проста: продолжение войны имеет экономическую цену.
Чем дольше сохраняется неопределенность вокруг Ормузского пролива, тем выше риск скачка цен на нефть и топливо. Для американского президента это особенно чувствительный вопрос.
Высокие цены на бензин быстро превращаются из международной проблемы во внутреннюю политическую.
Американские водители не оценивают геополитические стратегии так же, как военные или дипломаты. Для них результат измеряется гораздо проще — ценой на заправке.
Поэтому стабилизация энергетического рынка может быть одним из главных стимулов для Вашингтона не допустить нового масштабного витка боевых действий.
По данным The Wall Street Journal, американские чиновники считают, что Трамп готов ждать, если цены на бензин будут оставаться приемлемыми.
Ядерная программа остается второй большой проблемой
Однако Ормузский пролив — не единственный вопрос, который необходимо решить.
Не менее важной остается иранская ядерная программа.
Американская сторона стремится не допустить восстановления возможностей Ирана, которые могут быть использованы для создания ядерного оружия.
По сообщениям американских СМИ, Трамп в частных разговорах с советниками выражал уверенность, что Иран вряд ли сможет быстро восстановить свои ядерные объекты после американских ударов.
При этом американские власти рассчитывают на возможности разведки для выявления попыток скрытого восстановления соответствующей инфраструктуры.
Таким образом, потенциальная договоренность должна решить сразу две проблемы: обеспечить контроль над ядерными рисками и восстановить стабильное судоходство.
Именно сочетание этих вопросов делает переговоры чрезвычайно сложными.
У Ирана тоже есть рычаги давления
Тегеран не находится в ситуации, когда ему остается лишь согласиться с американскими условиями.
Иран понимает, насколько важен Ормузский маршрут для мировой экономики. Поэтому контроль над ним становится одним из наиболее сильных дипломатических рычагов страны.
Тегеран настаивает на собственных условиях открытия пролива, включая ограничения, связанные с американскими военными кораблями, а также требования к Вашингтону.
Фактически возникла ситуация, в которой обе стороны пытаются использовать время в свою пользу.
США хотят продемонстрировать, что военная кампания дала результат и теперь настало время перейти к дипломатии.
Иран стремится доказать, что даже после американских ударов сохраняет достаточно рычагов, чтобы диктовать условия переговоров.
Это противостояние нервов может оказаться не менее важным, чем сама военная кампания.
Для Трампа важно не просто завершить войну
Есть и еще одна проблема.
Президент США сможет объявить о завершении конфликта только тогда, когда убедительно объяснит американцам, что именно было достигнуто.
Простого прекращения боевых действий может оказаться недостаточно.
Если после объявления перемирия Иран сохранит значительное влияние на ситуацию вокруг Ормузского пролива, продолжит требовать компенсаций и будет добиваться вывода американских сил из региона, политическим оппонентам Трампа будет легко представить такую договоренность не как победу США, а как компромисс под давлением.
Поэтому для Белого дома важна не только скорость завершения войны.
Важно и то, как именно это завершение будет выглядеть.
Именно поэтому формулировки, гарантии и механизмы контроля могут оказаться столь же важными, как и само прекращение боевых действий.
Возможно ли длительное перемирие?
Американские чиновники допускают, что нынешнее перемирие может быть продлено на неопределенный срок, если одновременно удастся обеспечить контроль над ядерной программой Ирана и восстановить нормальное судоходство через пролив.
Это фактически будет означать переход от активной войны к нестабильному политическому урегулированию.
Но именно слово «нестабильное» здесь имеет принципиальное значение.
Даже если боевые действия прекратятся, стороны останутся по разные стороны фундаментальных противоречий.
США будут требовать гарантий по ядерной программе.
Иран будет требовать снятия санкций, ослабления военного давления и гарантий против новых атак.
Каждая сторона будет пытаться получить максимум, не делая уступок, которые могут быть восприняты как проявление слабости.
Мир следит за каждым движением вокруг пролива
Последствия этой ситуации выходят далеко за пределы Вашингтона и Тегерана.
Ормузский пролив имеет глобальное значение. Поэтому любая новая эскалация сразу отражается на энергетических рынках.
Возможное восстановление судоходства способно снизить давление на цены на нефть и уменьшить риски для мировой торговли. Напротив, новые атаки или длительная блокада могут вновь усилить нервозность на рынках.
Именно поэтому переговоры между США и Ираном сегодня имеют значение далеко за пределами Ближнего Востока.
От их результата могут зависеть цены на энергоносители, инфляция, транспортные расходы и экономические ожидания во многих странах.
Трамп получил шанс завершить войну, но Тегеран не спешит уступать
Ситуация вокруг Ирана все больше напоминает дипломатическую игру, в которой каждый участник пытается объявить себя победителем еще до того, как будет подписано окончательное соглашение.
Трамп хочет получить возможность сказать, что США достигли своих военных целей, заставили Иран отказаться от опасных планов и вернули стабильность мировым энергетическим маршрутам.
Тегеран стремится доказать обратное: даже после американского военного давления Иран смог заставить Вашингтон вести переговоры на значительно более сложных условиях.
Именно поэтому главная борьба сейчас может происходить не на поле боя, а за текст будущей договоренности.
Если США и Иран найдут компромисс по Ормузскому проливу, ядерной программе и военному присутствию в регионе, нынешнее перемирие может превратиться в более длительное прекращение конфликта.
Если же стороны не смогут договориться, ситуация способна вновь быстро обостриться.
И тогда главный вопрос будет уже не в том, когда Трамп сможет объявить о победе.
Вопрос окажется гораздо сложнее: сможет ли Вашингтон завершить войну так, чтобы Иран не смог назвать себя победителем, а мир получил гарантии безопасного прохода через одну из важнейших энергетических артерий планеты.
