Победа «Альтернативы для Германии» в Саксонии-Анхальт превратила многолетний вопрос о росте ультраправых в непосредственную проблему власти. AfD получила 43,8% вторых голосов против 17,2% у CDU канцлера Фридриха Мерца, более чем удвоив результат 2021 года. Явка достигла 77,8%.
В новом ландтаге AfD получит 39 из 83 депутатских мест. Для абсолютного большинства необходимо 42 мандата, поэтому самостоятельно сформировать правительство партия не может. Однако ее кандидат Ульрих Зигмунд уже заявил о поиске устойчивого большинства, сохраняя возможность первого земельного правительства во главе с AfD.
Наиболее реальным источником дополнительных голосов может стать Союз Сары Вагенкнехт, получивший 5,3% и пять мест. Его земельное руководство допускает переговоры со всеми партиями, включая AfD. CDU и другие традиционные силы пока сохраняют «брандмауэр» — отказ от коалиционного сотрудничества с ультраправыми.
Российская тема была заметной частью кампании AfD. Партия выступает против дальнейшей военной помощи Украине, требует отмены санкций против Москвы и уже несколько лет призывает восстановить энергетическое сотрудничество с Россией. В июле ее сопредседатель Тино Хрупалла вновь потребовал прекратить поставки оружия Киеву.
Предварительный анализ «Дейком» открытых и проверенных материалов показывает, что объяснять результат только российским влиянием было бы ошибкой. AfD растет на реальном недовольстве избирателей экономикой, социальной политикой, миграцией и федеральной властью, а пророссийская риторика накладывается на эти проблемы и усиливает их.
При этом совпадение между частью тезисов AfD и аргументами Кремля конкретно, а не только стилистически. И Москва, и партия описывают санкции как удар прежде всего по Германии, перевооружение — как опасную эскалацию, а отказ от российских энергоносителей — как политику, противоречащую экономическим интересам немцев.
Владимир Путин незадолго до выборов атаковал Мерца примерно в той же политической логике. Он заявил, что канцлер теряет доверие граждан, не защищает национальные интересы, а немцы расплачиваются за это закрытием предприятий, потерей рабочих мест и снижением уровня жизни.
Для AfD тезис о «национальных интересах» также остается центральным. Ее федеральная программа предусматривает немедленную отмену экономических санкций против России, восстановление Nord Stream и нейтральный статус Украины вне НАТО и ЕС. Такой курс партия представляет как возвращение к прагматичной внешней политике.
Однако электоральные данные показывают, что российская тема работает прежде всего внутри уже сформированной политической идентичности. В Саксонии-Анхальт 57% опрошенных поддержали отказ от поставок оружия Украине. Среди сторонников AfD этот показатель достигал 92%, демонстрируя почти полный консенсус ее ядра.
Восприятие угрозы со стороны Москвы разделяет AfD и остальную немецкую политику еще сильнее. По стране 56% граждан считают Россию сильной или очень сильной угрозой безопасности Германии. Среди сторонников AfD примерно две трети, напротив, видят такую угрозу слабой либо вовсе ее не признают.
Этот разрыв особенно заметен на востоке страны. В бывшей ГДР отношение к России исторически отличается от западногерманского, а недоверие к федеральным институтам заметно выше. Для части избирателей возвращение к дешевым российским энергоносителям выглядит не геополитическим разворотом, а способом восстановить экономическую предсказуемость.
Экономический фон дает AfD материал для такого аргумента. Германия пережила энергетический шок после российского вторжения в Украину, лишилась значительной части прежней модели дешевого газа и одновременно столкнулась со слабым промышленным ростом. AfD связывает эти проблемы прежде всего с решениями Берлина и Брюсселя.
Но результаты голосования показывают, что избирателей двигала не только экономика. После выборов социальная защищенность и мир в Европе назывались среди важнейших мотивов. AfD получила наиболее высокий уровень доверия среди партий Саксонии-Анхальт в вопросе о том, кто способен лучше обеспечить европейский мир.
Национальный масштаб делает этот результат еще важнее. В сентябрьском опросе AfD имела 27% и занимала первое место, тогда как блок CDU/CSU получал 21%. Саксония-Анхальт поэтому выглядит наиболее резким проявлением тенденции, которая давно вышла за пределы одного восточного региона.
Для Мерца проблема особенно остра, поскольку его правительство одновременно пытается наращивать оборонные возможности Германии и продолжать поддержку Украины. После выборов канцлер признал масштаб поражения, но подчеркнул, что AfD не получила большинства. Его собственная CDU сократила представительство с 40 до 15 депутатов.
Конфликт с Москвой тем временем только усиливается. Федеральное правительство официально возложило на Россию ответственность за попытку атаки взрывным дроном на аэропорт Лейпциг/Галле и заявило о длительной угрозе гибридных операций. Москва отвергла обвинения, а Путин утверждал, что доказательства были подброшены.
Именно на этой почве формируется замкнутый политический круг. Чем чаще власти предупреждают о российских диверсиях и необходимости оборонных расходов, тем легче AfD представить такие меры своим сторонникам как попытку оправдать неудачную внутреннюю политику. Опровержения Москвы при этом становятся дополнительным аргументом для недоверия к Берлину.
Но доказательств того, что Кремль сам создал нынешний немецкий политический протест, нет. Миграция, цены, пенсии, экономическая неопределенность и разочарование традиционными партиями имеют собственные внутренние причины. Российские нарративы эффективны потому, что входят в уже существующие общественные конфликты, а не создают их с нуля.
Отдельной проблемой для немецкой политики остается статус самой AfD в Саксонии-Анхальт. Земельная служба защиты конституции с 2023 года официально классифицирует ее региональное отделение как подтвержденно правоэкстремистское, указывая на угрозы принципам человеческого достоинства и демократии.
Теперь эта организация имеет 39 депутатов и ищет всего несколько дополнительных голосов для прихода к власти. Поэтому результат в Саксонии-Анхальт выходит далеко за рамки спора о симпатиях к России. Он показывает, как экономическое недовольство, страх перемен, недоверие к элитам и внешнеполитический раскол способны вместе перестроить немецкую демократию.
