Саудовская Аравия оказалась в ситуации, которой десятилетиями пыталась избежать: нефти у королевства достаточно, но безопасных способов доставить ее покупателям становится все меньше. Война с Ираном резко сократила движение через Ормузский пролив, а новая эскалация в Йемене одновременно ухудшает безопасность маршрута через Красное море.
В августе экспорт нефти Саудовской Аравии, по данным отслеживания танкеров, снизился примерно до 3,2 млн баррелей в сутки — минимального уровня как минимум за 13 лет. Более свежие оценки отгрузок дают около 3,5 млн баррелей, но разница связана с методикой подсчета и не меняет общей картины резкого падения.
Еще серьезнее выглядит сокращение нефти, которая фактически поступает на рынок. По новой оценке, в августе саудовское предложение снизилось примерно до 6 млн баррелей в сутки — минимума более чем за три десятилетия. При этом данные, которые Эр-Рияд передает ОПЕК, дают более высокие показатели из-за иной методологии.
Предварительный анализ «Дейком» открытых и проверенных данных показывает, что главная проблема Саудовской Аравии теперь не в классическом дефиците добывающих мощностей. Королевство столкнулось с логистическим сжатием: каждый альтернативный маршрут либо длиннее и дороже, либо все глубже оказывается в зоне военного риска.
До нынешней войны главным естественным выходом саудовской нефти на азиатские рынки был Ормузский пролив. Через него проходила значительная часть энергетического экспорта всего Персидского залива. Теперь движение сократилось до небольшой доли довоенного уровня: 10 сентября через пролив прошли лишь семь судов против примерно 125 в день раньше.
Первым ответом Эр-Рияда стало более активное использование трубопровода East-West, который переносит нефть с восточных месторождений через территорию королевства к порту Янбу на Красном море. Такая система позволяет обойти Ормуз, но не устраняет зависимость от другого узкого морского прохода — Баб-эль-Мандебского пролива у Йемена.
Именно там возникло второе препятствие. Хуситы, контролирующие значительную часть северного и западного Йемена, летом объявили кампанию против судоходства, связанного с Саудовской Аравией. С тех пор они заявили о серии атак на суда, направлявшиеся в саудовские порты или выходившие из них.
8 сентября конфликт вышел на новый уровень. Хуситы нанесли удары по южным районам Саудовской Аравии, включая объекты энергетической инфраструктуры в Джизане и других городах. Саудовские власти сообщили о 73 раненых, пожарах и временной остановке работы части энергетических объектов.
Для судоходных компаний это изменило оценку риска. Раньше Красное море можно было рассматривать как сложный, но приемлемый обход Ормуза. Теперь атаки охватывают не только южные воды у Йемена, но и районы дальше к северу, через которые проходят танкеры после загрузки в саудовских портах.
При этом Баб-эль-Мандеб физически не закрыт. 10 сентября через пролив прошли 26 судов, а корабли без связей с Саудовской Аравией продолжают пользоваться маршрутом. Но для нефтяной торговли важна не формальная открытость пролива, а готовность владельцев, страховщиков и экипажей принимать риск конкретного рейса.
Ситуацию дополнительно осложнил захват хуситами стратегического порта Моха на западном побережье Йемена. Это приблизило их силы к Баб-эль-Мандебу и усилило возможности контролировать подходы к одному из важнейших морских коридоров мира. Бои в Йемене стали самыми серьезными после перемирия 2022 года.
Эр-Рияд уже испытывает еще более длинный обход. Часть нефти можно направлять через Красное море на север, в район Суэцкого канала, а затем перемещать по трубопроводу к Средиземному морю. Такая схема сокращает пребывание танкеров в некоторых опасных районах, но значительно усложняет весь логистический маршрут.
Для азиатских покупателей этот вариант особенно неудобен. Саудовская нефть фактически сначала движется на запад, а затем должна возвращаться к рынкам Азии по более длинным морским маршрутам. Это добавляет дни или недели к доставке, увеличивает стоимость фрахта и требует больше танкеров для перевозки того же объема.
В результате королевство вынуждено не только сокращать отгрузки, но и использовать запасы для поддержания поставок. По последним оценкам, резервы Саудовской Аравии продолжали снижаться, тогда как фактическая загрузка танкеров за месяц уменьшилась более чем на миллион баррелей в сутки.
Для мирового рынка последствия уже очевидны. Brent на этой неделе снова превысила $100 за баррель, поскольку трейдеры закладывают в цену риск перебоев сразу в нескольких критических точках Ближнего Востока. Рынок реагирует не только на потерянные сегодня объемы, но и на вероятность дальнейшего ухудшения маршрутов.
Это ставит в неудобное положение и ОПЕК+. В начале сентября группа решила сохранить октябрьские целевые уровни добычи без нового увеличения. Однако формальная квота все меньше объясняет реальный баланс рынка: добыть нефть и физически доставить ее покупателю при нарушенном судоходстве теперь становятся разными задачами.
Саудовская Аравия фактически зажата между двумя стратегическими проливами. На востоке Ормуз остается частью войны США с Ираном, а на западе Баб-эль-Мандеб оказался под давлением нового витка конфликта с хуситами. Географическое преимущество королевства как экспортера превращается в логистическую уязвимость.
При этом рассматривать хуситов исключительно как инструмент Тегерана было бы упрощением. Движение имеет собственные политические и территориальные цели в Йемене и многолетнюю историю войны с Саудовской Аравией. Однако его атаки объективно усиливают давление на противников Ирана и создают дополнительные проблемы глобальным энергетическим потокам.
Для мировой экономики опасность состоит в том, что перебои больше не сосредоточены в одном проливе. Даже частичное восстановление движения через Ормуз не решит проблему, если Красное море станет слишком дорогим или опасным. Цепочка поставок оказывается настолько надежной, насколько надежен ее самый слабый участок.
Саудовский нефтяной кризис поэтому превратился из региональной логистической проблемы в один из ключевых рисков для мировых цен. Королевство по-прежнему располагает большими запасами и мощностями, но война показывает пределы самой идеи «резервного маршрута»: когда конфликт охватывает оба выхода из региона, запасного пути может просто не остаться.
