Замороженные российские активы могут стать одним из главных инструментов давления на Кремль во время будущих переговоров. Бельгия пока не видит достаточной готовности других стран разделить юридические и финансовые риски прямой конфискации, однако и возвращать российские деньги без условий не предлагает.
Вместо этого Брюссель рассматривает другой вариант: сохранить активы заблокированными и использовать их как рычаг давления на Россию в рамках дальнейшего переговорного процесса. Об этом в Киеве заявил министр иностранных дел, европейских дел и сотрудничества в области развития Бельгии Максим Прево на совместном брифинге с главой МИД Украины Андреем Сибигой.
Бельгийский министр подчеркнул, что позицию его страны не следует воспринимать как отказ от поддержки Украины. По его словам, Бельгия остается союзником Киева, однако не готова брать на себя риски, которые могут возникнуть после конфискации огромного объема российских государственных средств.
Почему Бельгия опасается конфискации
Главная проблема заключается не в отсутствии политического желания наказать Россию, а в возможных последствиях такого решения.
Значительная часть замороженных российских активов находится в бельгийском депозитарии Euroclear. Речь идет о сумме более 200 млрд евро. Прямое изъятие таких средств может привести к длительным судебным спорам и потенциальным финансовым претензиям со стороны России.
Прево заявил, что Бельгия не может самостоятельно взять на себя ответственность за такую сумму. По его словам, если европейские страны хотят конфисковать российские активы, они должны одновременно договориться о мерах безопасности и механизме коллективной ответственности.
Именно этого, по оценке Брюсселя, сейчас не хватает. Другие государства ЕС могут поддерживать саму идею использования российских денег, но не все готовы разделить возможные последствия.
Для Бельгии это принципиальный вопрос. Если спустя годы российская сторона добьется судебного решения о возврате средств или предъявит финансовые требования, Брюссель не хочет оказаться единственным государством, которое будет отвечать по этим обязательствам.
Поэтому бельгийская позиция заключается в следующем: риски должны быть общими, а не ложиться преимущественно на страну, где физически находится основная масса активов.
Российские миллиарды хотят превратить в переговорный козырь
При этом Брюссель предлагает не просто продолжать замораживать деньги без определенной цели.
Максим Прево заявил, что активы могут использоваться как инструмент давления на Россию во время будущих переговоров. По его словам, война может продолжаться дольше, чем хотелось бы, поэтому уже сейчас необходимо думать о том, что будет с российскими средствами после 2027 года.
Логика такого подхода достаточно проста. Москва должна понимать, что заблокированные миллиарды не вернутся автоматически. Они могут оставаться недоступными до тех пор, пока не будет найдено решение вопроса о компенсации ущерба Украине.
Таким образом, сами активы превращаются в своеобразную финансовую гарантию. Россия сохраняет потенциальную возможность вернуть деньги только в случае выполнения определенных условий в рамках будущих договоренностей.
Это отличается от прямой конфискации, при которой средства окончательно изымаются и направляются Украине. В бельгийском варианте деньги пока остаются замороженными, но их существование используется как серьезный стимул для Москвы идти на определенные уступки.
Украина требует конкретного механизма
Киев считает, что дискуссия о российских активах должна перейти от политических заявлений к конкретным юридическим решениям.
Глава МИД Украины Андрей Сибига заявил, что сейчас необходимо активно обсуждать механизмы использования замороженных средств в интересах Украины.
Украинская позиция основывается прежде всего на масштабе ущерба. По оценке Всемирного банка, ущерб украинской инфраструктуре уже превышает 600 млрд долларов. Для одной страны восстановление таких масштабов разрушений является огромным финансовым вызовом.
Киев считает логичным, чтобы значительная часть будущей компенсации поступала именно из российских государственных средств. Речь идет не только о поиске дополнительных денег для бюджета, но и о принципе ответственности: государство, причинившее ущерб, должно участвовать в его возмещении.
Сибига также подчеркнул, что Украина защищает не только собственную территорию и безопасность, но и европейское пространство. Поэтому, по его мнению, решение вопроса российских активов также должно быть коллективным.
ЕС уже предоставил Украине другой финансовый инструмент
Параллельно Евросоюз согласовал предоставление Украине кредита в размере 90 млрд евро на 2026–2027 годы. В Бельгии приветствуют этот компромисс, но понимают, что потребности Украины могут не исчезнуть после окончания указанного периода.
Именно поэтому вопрос российских активов остается стратегическим. Даже если их не конфискуют в ближайшее время, они продолжают представлять огромный потенциальный ресурс для Украины.
При этом сегодняшняя позиция Брюсселя показывает, насколько сложным является вопрос. Европейские государства в целом признают необходимость продолжать давление на Россию, но по-разному оценивают риски прямого изъятия государственных средств.
Еще в январе 2026 года премьер-министр Бельгии Барт де Вевер заявлял, что полная конфискация российских государственных активов, замороженных в ЕС, может стать актом войны. Теперь министр иностранных дел страны фактически предлагает более осторожную стратегию — не отказываться от возможности использовать активы, но сначала создать механизм, который защитит Бельгию от чрезмерных последствий.
Что это означает для Украины
Для Киева такой подход одновременно является и хорошей, и неоднозначной новостью.
С одной стороны, Бельгия не закрывает дверь перед использованием российских средств и признает, что они могут стать важным инструментом будущих переговоров. Более того, Брюссель прямо говорит о необходимости компенсации Украине причиненного ущерба.
С другой стороны, речь пока не идет о немедленной передаче Украине сотен миллиардов евро. Для этого европейским государствам еще предстоит договориться о юридических основаниях, гарантиях и коллективном распределении рисков.
Если такой механизм удастся создать, замороженные российские миллиарды могут стать одним из самых сильных финансовых козырей Украины. Их ценность заключается не только в огромной сумме, но и в способности влиять на будущие переговоры.
Фактически перед Москвой может появиться выбор: продолжать противостояние, понимая, что активы остаются заблокированными, или искать договоренности, которые позволят решить вопрос войны и компенсации ущерба.
Именно поэтому судьба российских активов становится не просто финансовым вопросом. Это постепенно превращается в один из ключевых элементов будущей дипломатической игры вокруг окончания войны и восстановления Украины.
