Северокорейское участие в войне против Украины переходит от скрытых поставок боеприпасов к прямому присутствию военных подразделений. После пехоты, артиллерии и инженеров Россия может получить отдельную ракетную часть КНДР.
Украинская военная разведка оценивает её численность примерно в 90 военнослужащих. Подразделение может быть размещено в Воронежской области и получить шесть пусковых установок и до 120 баллистических ракет для ударов по Украине.
Такое развёртывание стало бы самым глубоким вовлечением Северной Кореи в зарубежную войну со времён Корейского конфликта. Пхеньян уже не просто продаёт Москве оружие, а постепенно интегрируется в российскую военную машину.
По оценке «Дэйком», главное значение этого союза заключается не в одном контингенте или партии ракет. Россия и КНДР создают систему обмена, в которой Москва получает людей и боеприпасы, а Пхеньян — деньги, энергоносители, технологии и опыт современной войны.
Первые оценки в конце 2024 года говорили об отправке в Россию от 10 до 12 тысяч северокорейских военнослужащих. Позднее численность бойцов в Курской области могла вырасти до 14–15 тысяч.
Москва и Пхеньян подтвердили их участие в боях в апреле 2025 года. Российское командование публично отметило вклад северокорейских подразделений в восстановление контроля над территориями Курской области.
К началу августа 2026 года там могли оставаться около 9500 военнослужащих КНДР. Они не обязательно непосредственно участвуют в боевых действиях, однако само их присутствие позволяет России высвобождать собственные части для других направлений.
Киев также предупреждает о возможности нового развёртывания численностью до 30 тысяч человек. Инфраструктура в Воронежской области может использоваться для приёма, подготовки и дальнейшего распределения этих сил.
Даже если такой масштаб ещё не реализован, направление сотрудничества очевидно. Северная Корея постепенно переходит от разовой поддержки к постоянному участию в войне на стороне России.
Речь идёт не только о пехоте. Пхеньян согласился направить тысячу сапёров и пять тысяч военных строителей для разминирования и восстановления инфраструктуры в Курской области.
Формально такие подразделения могут не выполнять штурмовых задач. Но они снимают часть нагрузки с российской армии, позволяя использовать собственных инженеров и военных ближе к фронту.
Граница между вспомогательной и боевой функцией в этой войне остаётся подвижной. Сапёры работают в зоне риска, строительные подразделения восстанавливают военные дороги и укрепления, а ракетные специалисты непосредственно обеспечивают удары.
Особое значение имеет возможное прибытие северокорейской ракетной части. Ранее Россия могла применять ракеты КНДР собственными расчётами. Теперь Пхеньян потенциально передаёт не только вооружение, но и персонал, который его обслуживает.
Это сокращает время на освоение систем, упрощает техническую поддержку и позволяет северокорейским специалистам получать данные о точности, надёжности и работе ракет в реальных боевых условиях.
Россия уже применяла баллистические ракеты KN-23 и KN-24 против украинских городов. К началу 2025 года Северная Корея могла передать не менее 148 таких боеприпасов.
После длительной паузы российские силы вновь использовали северокорейские ракеты летом 2026 года. Это может указывать либо на поступление новых партий, либо на возвращение к запасам, которые Москва ранее сохраняла.
Запас в 120 ракет сам по себе не изменит ход войны. Но он способен поддержать интенсивность российских ударов в момент, когда Украина испытывает острый дефицит перехватчиков Patriot.
Даже неточная ракета создаёт значительное давление. Она вынуждает Украину расходовать дорогой боеприпас ПВО, останавливать предприятия, объявлять воздушную тревогу и проводить спасательные работы после попадания.
Для России северокорейские ракеты являются способом расширить арсенал без дополнительной нагрузки на собственное производство. Москва может сохранять более современные системы для приоритетных целей, используя KN-23 и KN-24 в массированных атаках.
Ещё большее значение имеет артиллерийская помощь. Северная Корея передала России миллионы снарядов и мин, а также дальнобойные артиллерийские системы и реактивные установки.
С сентября 2023 года по март 2025-го четыре российских грузовых судна совершили 64 рейса в порт Раджин. Они могли перевезти почти 16 тысяч контейнеров с боеприпасами.
Украинские оценки говорят примерно о четырёх миллионах артиллерийских снарядов без учёта миномётных мин. В отдельные периоды Северная Корея могла обеспечивать около половины российских потребностей на фронте.
Эта цифра объясняет стратегическую ценность сотрудничества с Пхеньяном для Москвы. Современная война остаётся чрезвычайно зависимой от массового артиллерийского огня, несмотря на развитие беспилотников и высокоточных систем.
Россия способна производить значительные объёмы боеприпасов, но масштаб фронта требует ещё больших запасов. Северокорейские склады позволили поддерживать высокий темп огня, не ожидая полного развёртывания новых производственных линий.
Качество части снарядов может быть нестабильным. Известны проблемы с точностью, хранением и устойчивостью зарядов. Но в войне на истощение количество нередко компенсирует более низкую надёжность.
Для Пхеньяна такая торговля — редкая возможность монетизировать огромные запасы, созданные для потенциальной войны на Корейском полуострове. Устаревшие боеприпасы превращаются в валюту, нефть и политическое влияние.
Самой ценной компенсацией могут оказаться не деньги, а российские военные технологии. Северная Корея заинтересована в спутниках, ракетных двигателях, системах наведения, противовоздушной обороне и авиационных разработках.
Она также получает боевой опыт, который невозможно воспроизвести на полигоне. Её военные изучают дроны, электронную войну, координацию артиллерии, минирование и работу под постоянным наблюдением противника.
Для северокорейской армии это особенно важно. Она велика по численности, но большинство личного состава десятилетиями не участвовало в современных боевых действиях.
Война в Украине показывает, насколько быстро традиционная пехота становится уязвимой перед беспилотниками, тепловизорами и цифровой разведкой. Северокорейские подразделения платят за эти уроки потерями, но возвращают домой знания.
То же относится и к оборонной промышленности. Каждый запуск KN-23 или KN-24 даёт производителям данные об отклонении от цели, надёжности компонентов и способности ракет преодолевать противовоздушную оборону.
Позднее эта информация может быть использована для совершенствования вооружений, направленных уже не против Украины, а против Южной Кореи, Японии или американских баз в Тихоокеанском регионе.
Именно поэтому российско-северокорейское военное сотрудничество перестало быть исключительно европейской проблемой. Опыт, полученный на украинском фронте, способен изменить баланс безопасности в Восточной Азии.
Формально отношения опираются на договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве, подписанный Владимиром Путиным и Ким Чен Ыном в июне 2024 года. Документ предусматривает взаимную помощь в случае внешней агрессии.
Пхеньян представляет участие в войне как выполнение союзнического обязательства и защиту «братского государства». Такая риторика придаёт зарубежной операции внутреннюю легитимность.
Для Ким Чен Ына союз с Россией также стал способом выйти из дипломатической изоляции. Северная Корея получила постоянное место рядом с государством, обладающим ядерным оружием и правом вето в Совете Безопасности ООН.
Это право вето фактически ослабляет международный санкционный режим. Россия, которая ранее поддерживала ограничения против Пхеньяна, теперь заинтересована в блокировании механизмов контроля.
Передача военных, ракет и артиллерийских боеприпасов противоречит санкциям ООН, введённым из-за ядерной и баллистической программ КНДР. Но система наказания работает всё хуже, когда один из её архитекторов становится главным покупателем запрещённой продукции.
Дополнительные американские и южнокорейские санкции могут усложнить финансовые операции и логистику. Однако они вряд ли остановят обмен, если Россия готова обеспечивать морские маршруты, платежи и политическое прикрытие.
Так формируется новая модель военной кооперации между государствами, находящимися под западными ограничениями. Россия, Северная Корея и Иран обмениваются ресурсами и технологиями, снижая эффективность санкционной изоляции.
Китай не участвует в этом союзе в такой же прямой форме, но его экономический вес создаёт более широкую среду, в которой Москва и Пхеньян способны выдерживать западное давление.
Для Украины последствия непосредственны. Россия получает возможность дольше продолжать войну, запускать больше ракет и поддерживать высокую артиллерийскую интенсивность даже при собственных производственных ограничениях.
Для НАТО последствия стратегические. Европейская война всё теснее переплетается с безопасностью Индо-Тихоокеанского региона, а военные ресурсы одного театра начинают влиять на риски в другом.
Для Северной Кореи это крупнейшая внешнеполитическая ставка за десятилетия. Она отправляет людей и оружие, но взамен получает возможность модернизировать армию и укрепить режим.
Главная опасность заключается в накопительном характере этого обмена. Один северокорейский контингент не решает российские кадровые проблемы, а одна партия ракет не разрушает украинскую оборону.
Но годы поставок, ротаций и технологического обмена могут создать устойчивый военный блок, который будет учиться на войне быстрее, чем международная система успеет его сдерживать.
Северная Корея входит в российскую войну уже не как вспомогательный поставщик, а как партнёр, получающий собственную стратегическую выгоду. Москва покупает время и огневую мощь. Пхеньян — доступ к опыту будущей войны.
Для Украины это означает, что противостояние давно перестало быть двусторонним. На её территории Россия не только пытается изменить границы Европы, но и помогает северокорейской армии готовиться к конфликтам, которые могут начаться уже на другом конце мира.
