Украинский бюджет окончательно приобретает вид бюджета большой войны. Решение парламента увеличить расходы на оборону и безопасность еще на 1,56 триллиона гривен стало не технической правкой, а политическим сигналом: государство готовится финансировать войну в масштабе, который не оставляет места иллюзиям о быстром завершении.
Общие оборонные расходы Украины в 2026 году должны вырасти до рекордных 4,37 триллиона гривен — примерно 97,2 миллиарда долларов. Это значительно больше прежнего прогноза и выше прошлогоднего уровня. Для страны, которая одновременно держит фронт и наращивает удары в глубину России, это уже не выбор, а условие выживания.
За изменения в бюджет проголосовали 242 депутата при необходимом минимуме в 226 голосов. Такая арифметика показывает не только парламентскую поддержку оборонного курса, но и масштаб давления на государственные финансы. Война требует денег быстрее, чем экономика способна генерировать их самостоятельно.
Как оценил Дэйком, главное в этом решении — не сама рекордная сумма, а изменение логики финансирования. Украина все меньше живет от одного пакета помощи до другого и пытается собрать более долгую конструкцию: внутренние доходы, кредиты, замороженные российские активы и налоговую перестройку.
Ключевым ресурсом для нового бюджетного маневра стал кредит Европейского союза на 90 миллиардов евро, обеспеченный замороженными российскими активами. Первые 3,2 миллиарда евро должны поступить уже в этом месяце. Это дает Киеву пространство для решений, которые без внешнего плеча были бы почти невозможны.
Политический смысл этого механизма не менее важен, чем финансовый. Российские активы, замороженные после агрессии, постепенно превращаются из дипломатического символа в источник украинской устойчивости. Москва не компенсировала нанесенный ущерб, но ее заблокированные ресурсы уже работают против последствий ее же войны.
При этом внешняя помощь не снимает с Киева внутреннего финансового вызова. Украина по-прежнему зависит от международных партнеров для покрытия бюджетных потребностей и финансирования обороны. Каждый новый транш дает время, но не отменяет вопрос: как долго государство сможет поддерживать такой уровень расходов.
Именно поэтому параллельно с оборонным бюджетом парламент продвигает налоговые решения. Закон о налогообложении доходов через онлайн-платформы — Uber, Uklon, Bolt и другие сервисы — является частью более широкой задачи по расширению фискальной базы. Война заставляет государство искать деньги даже там, где раньше налоговый контроль был слабее.
Это не популярная политика. В обществе, истощенном войной, любое новое налогообложение воспринимается болезненно. Но международные кредиторы все четче требуют от Украины не только просить помощь, но и демонстрировать способность собирать собственные доходы. Солидарность партнеров имеет предел, если государство не расширяет собственную финансовую дисциплину.
Самые трудные споры еще впереди. Налог на посылки и дополнительная нагрузка на малый бизнес уже вызывают сопротивление в парламенте. Это понятно: малый бизнес остается социально чувствительной частью экономики, а импортные посылки затрагивают миллионы домохозяйств. Но военный бюджет не терпит пустых строк.
Украина оказалась в классической ловушке воюющего государства. Чтобы сражаться дальше, нужно увеличивать оборонные расходы. Чтобы увеличивать расходы, нужно брать кредиты, повышать налоги или сокращать другие сферы. У каждого решения есть политическая цена, но отсутствие решения обходится дороже.
Рекордные расходы на оборону отражают и изменение характера самой войны. Это уже не только артиллерия, бронетехника и выплаты военным. Это дроны, дальнобойные системы, противовоздушная оборона, киберзащита, производство боеприпасов, ремонтная база, логистика и технологическая адаптация.
Украинские удары вглубь российской территории требуют промышленного масштаба. Дальнобойные беспилотники, разведка, навигация, компоненты, производственные линии и подготовка операторов не возникают из политических заявлений. Им нужно стабильное финансирование, которое не исчезает после одного бюджетного квартала.
Фронт также не стоит на месте. Даже локальные успешные контратаки требуют ресурсов: подготовленных подразделений, боекомплекта, эвакуации, инженерного обеспечения, топлива, связи. В большой войне каждое тактическое движение опирается на финансовую и промышленную глубину государства.
Именно поэтому бюджет становится частью поля боя. Россия пытается истощить Украину не только ракетами и штурмами, но и продолжительностью войны. Она рассчитывает, что союзники устанут, экономика надломится, а общество начнет требовать любого мира. Украинский ответ — сделать устойчивость системной.
Риск в том, что оборонное государство может вытеснить все остальное. Образование, медицина, социальная поддержка, восстановление инфраструктуры и местные бюджеты не исчезают только потому, что война поглощает крупнейшие ресурсы. Власти должны удерживать баланс между армией и тылом, потому что истощенный тыл не способен долго поддерживать фронт.
Кредит ЕС, замороженные российские активы и требования международных партнеров формируют для Украины новую финансовую архитектуру. Она дает шанс выстоять, но одновременно дисциплинирует. Деньги приходят не просто как поддержка, а как часть договора: прозрачность, налоги, реформы, контроль расходов.
Это может быть болезненно, но и полезно. Военная экономика, которая опирается только на героизм и внешнюю помощь, быстро становится уязвимой. Военная экономика, которая умеет считать, собирать налоги, привлекать кредиты и направлять деньги в оборонное производство, получает шанс выдержать дольше.
Решение парламента само по себе не гарантирует Украине победы. Но оно показывает, что Киев готовится не к короткой паузе, а к долгому раунду войны, в котором финансовая выносливость будет иметь такое же значение, как дальнобойные дроны или успех на отдельном участке фронта.
Рекордный оборонный бюджет — это цена государства, которое не согласилось проиграть. Теперь главный вопрос в том, сможет ли Украина превратить эти триллионы не только в расходы, но и в силу: оружие, производство, защищенное небо, устойчивый тыл и доверие партнеров. В войне на истощение именно это решает, кто выдержит следующий год.
