Война в Украине пересекла черту, которая еще несколько лет назад казалась почти немыслимой. Полномасштабное вторжение России длится дольше, чем Первая мировая война — конфликт, ставший в европейской памяти символом окопов, массовых потерь и сломанной веры в быструю победу.
К 11 июня 2026 года большая война России против Украины продолжалась 1569 дней. Это больше, чем период от июля 1914-го до ноября 1918-го. Для страны, которую Кремль рассчитывал сломать за несколько дней, сама эта цифра стала политическим приговором первоначальному российскому замыслу.
Сравнение с Первой мировой не может быть механическим. Тогдашняя война охватила несколько континентов, империи, миллионные армии и совершенно другую структуру государств. Украина в то время не существовала как независимая страна. Но по логике фронта, истощения и технологического перелома параллели становятся все более отчетливыми.
По оценке Дэйком, главное сходство не в окопах как таковых, а в том, что обе войны разрушили иллюзию быстрого решения силой. В 1914 году Германия шла к Парижу, рассчитывая на молниеносный финал. В 2022 году российские колонны шли к Киеву с той же политической самоуверенностью.
Обе кампании начинались как ставка на скорость. Обе остановились у столиц, которые должны были стать символом победы. И в обоих случаях первоначальный провал открыл дорогу долгой войне, где результат определялся уже не одним маневром, а промышленностью, тылом, союзами, устойчивостью обществ и способностью армий учиться.
Українські солдати в Харкові 25 лютого 2022 року, через день після початку війни в Україні — Тайлер Хікс
Британські танки під час Стоденного наступу 1918 року. Танки були одним з найбільших технологічних досягнень Першої світової війни — Колекція Генрі Гуттмана/Архів Халтона, через Getty Images
Конец 2022 года вернул в военный язык слова, которые Европа считала историей: траншеи, блиндажи, артиллерийская дуэль, штурм посадки, ночная ротация, метр за метром. Восток и юг Украины стали пространством, где фронт часто замирал, а движение вперед измерялось не километрами, а ценой подразделений.
Как и сто лет назад, интенсивность огня заставила солдат закапываться в землю. Артиллерия, минометы, авиационные бомбы и реактивные системы создали среду, где открытое движение означало смерть. Человек выживал не потому, что был сильнее, а потому, что находился глубже, ниже, незаметнее.
Но именно здесь аналогия с Первой мировой начинает ломаться. В 1916 году танк стал ответом на окопный тупик. В войне в Украине таким ответом стал дрон — более дешевый, массовый, гибкий и распространенный инструмент, изменивший не только способ атаки, но и саму среду выживания.
Беспилотники превратили линию соприкосновения в прозрачное пространство. То, что раньше можно было скрыть туманом, темнотой или складками местности, теперь попадает в объектив. Разведывательные дроны видят движение, ударные дроны его наказывают, FPV-дроны преследуют отдельные машины и даже одиночных солдат.
Старая окопная система, растянутая сетью траншей, стала опасной. Открытый ход сообщения виден с воздуха, вход в блиндаж может превратиться в метку, а скопление людей — в цель. Поэтому выживание все чаще означает не более крупную фортификацию, а меньшую заметность.
Спустошене село в буферній зоні на околиці окупованого Росією міста Донецьк у 2024 році — Тайлер Хікс
Залишки французького села Бомон-Амель у Пікардії після його захоплення британськими військами у листопаді 1916 року — Лейтенант Ернест Брукс, фотограф британської армії/Імперські військові музеї, через Getty Images
Украинские военные все чаще говорят о небольших глубоких укрытиях, рассчитанных на нескольких человек. Иногда позиция одного солдата больше похожа на лисью нору, чем на классический окоп. Война заставляет не просто копать, а проектировать подземную жизнь под постоянным взглядом дрона.
Это изменило и штурм. Массовые атаки, которые в Первую мировую бросали тысячи людей под пулеметы и артиллерию, в Украине стали почти невозможными. Плотное наблюдение и ударные беспилотники делают большие группы слишком уязвимыми. Там, где раньше наступала рота, теперь иногда движутся один-два бойца.
Танки, которые еще в начале большой войны оставались символом прорыва, теперь все чаще становятся тяжелой и заметной целью. Их обшивают металлическими решетками, накрывают антидроновыми конструкциями, маскируют и используют осторожнее. Война вернула броню на поле боя, но лишила ее прежней самоуверенности.
Разрушения, однако, поразительно напоминают фотографии столетней давности. Сломанные деревья, серые поля, воронки, села без крыш, города с выбитым центром, дороги, по которым движутся только под угрозой. Донецкая область в кадрах с дронов порой выглядит так, будто история не прошла вперед, а лишь сменила тип камеры.
Масштаб потерь сравнивать трудно. Первая мировая унесла жизни миллионов солдат на нескольких фронтах. Украинская война меньше по географии и численности армий, но ее летальность для тех, кто находится в зоне боевых действий, приближается к самым жестким представлениям об индустриальной войне.
Український солдат готує озброєний дрон поблизу Торецька, Україна, у 2024 році. Дрони змінили війну, відправивши солдатів глибоко під землю та обмеживши пересування на багато миль навколо лінії фронту — Тайлер Хікс
Российское продвижение на отдельных направлениях иногда измерялось темпом, более медленным, чем в самых известных сражениях Первой мировой. На Покровском направлении месяцы боев давали десятки метров в день. Такая арифметика показывает, что современные сенсоры и дроны не отменили истощение — они сделали его точнее.
При этом война в Украине не является простым повторением 1914–1918 годов. Тогда главными технологическими прорывами были танки, авиация, отравляющие газы, новая артиллерия и пулеметная массовость. Теперь прорывом стали дроны, спутниковая связь, цифровые карты, искусственный интеллект, морские беспилотники и системы, соединяющие разведку с ударом за минуты.
Это сделало войну не менее человеческой, а более безжалостной к человеку. Технология не убрала солдата с поля боя. Она сделала его видимее, уязвимее и заставила действовать в среде, где ошибка фиксируется мгновенно. Машина видит больше, но умирает все равно человек.
Сравнение с Первой мировой важно и политически. Та война сломала империи, изменила границы, породила новые государства и оставила Европу с травмой, определявшей ее политику десятилетиями. Война России против Украины уже меняет континент не меньше: возвращает оборонные бюджеты, расширяет НАТО, перевооружает Европу и разрушает старые представления о безопасности.
Украина в этой войне сражается не только за территорию. Она удерживает вопрос о том, может ли силовое перекраивание границ снова стать нормой в Европе. Поэтому длительность войны имеет не только календарное, но и цивилизационное измерение: каждый дополнительный месяц становится проверкой для союзников, экономики, политической воли и общественной устойчивости.
Британські солдати поблизу Бомон-Амеля, Франція, під час битви на Соммі в 1916 році — Лейтенант Ернест Брукс, фотограф британської армії/Імперські військові музеї, через Getty Images
Россия делает ставку на другое. Ее стратегия истощения основана на предположении, что время работает на более крупное государство с большим человеческим ресурсом, глубоким тылом и готовностью платить огромную цену за медленное продвижение. Кремлю не обязательно побеждать быстро, если он может заставлять Украину и ее партнеров жить в режиме постоянного напряжения.
Украинский ответ все больше напоминает многослойную кампанию. На ближнем уровне дроны сдерживают штурмы и делают передний край смертельно опасным. На средней глубине они бьют по дорогам, складам, топливу и ротациям. На дальней — атакуют НПЗ, военные заводы, аэродромы и тыловую инфраструктуру России.
В этом есть отзвук Первой мировой, где экономическое давление на Германию сочеталось с изматывающими наступлениями союзников. Украина не имеет человеческого ресурса для фронтальных мясорубок такого масштаба. Поэтому ее логика другая: сделать российскую войну дороже, медленнее и менее управляемой еще до того, как очередной штурм дойдет до посадки.
Дальние удары по нефтяной инфраструктуре выполняют именно такую функцию. Они не являются отдельными символическими акциями. Они бьют по финансовой и топливной основе российской военной машины. Если Первая мировая показала силу блокады, украинская война показывает новую форму технологического давления на экономику агрессора.
Но надежда на технологию не отменяет опасности. Украина входит в следующие месяцы с дефицитом противовоздушной обороны, риском новых ударов по энергетике, давлением на Донбассе и истощенным обществом. Дроны дают возможность, но не гарантию. Они меняют баланс, но не заменяют людей, боеприпасы и политическую поддержку.
Медики стабілізують стан та лікують українського солдата, пораненого російським безпілотником на сході України минулого року — Тайлер Хікс
Самая глубокая параллель с Первой мировой — это не траншеи и даже не продолжительность. Это момент, когда все участники уже понимают, что быстрого выхода нет, но еще не видят механизма завершения. Переговоры не дают результата, максималистские цели сохраняются, а фронт поглощает время, ресурсы и жизни.
Для украинцев эта война длится еще дольше, чем 1569 дней. Она началась не с первой ракеты по Киеву в феврале 2022-го, а с российского захвата Крыма и начала войны на Донбассе в 2014 году. Полномасштабное вторжение лишь раскрыло то, что многие годы подавалось как локальный конфликт.
Именно поэтому календарная граница с Первой мировой звучит так тяжело. Она показывает не только, сколько длится война, но и насколько ошибочной была вера мира в то, что большая сухопутная война в Европе осталась в прошлом. История не повторилась буквально, но вернулась в новой технологической форме.
Первая мировая закончилась не тогда, когда стороны устали одинаково. Она закончилась тогда, когда одна система потеряла способность продолжать войну. Украинский вопрос сегодня звучит похоже: сможет ли Киев при поддержке союзников сделать продолжение войны для России дороже любого приемлемого для Кремля результата.
Ответ зависит от производства дронов, поставок ПВО, европейской оборонной промышленности, устойчивости украинского тыла, качества командования и способности не потерять политический фокус. Потому что война на истощение выигрывается не одним прорывом, а ежедневным превосходством в скорости обучения.
Украина уже доказала, что может пережить сценарий, рассчитанный на несколько дней. Теперь она должна доказать другое: что способна выдержать войну, ставшую длиннее одной из самых страшных войн европейской истории, и при этом не позволить истощению стать формой поражения.
Это уже не Первая мировая война с дронами. Это новый тип европейской войны, в которой прошлое вернуло окопы, а будущее принесло беспилотники. Между ними стоит украинский солдат — глубже под землей, видимее с неба и все еще главный носитель решения, которое ни одна технология не может принять вместо него.
На передовій під Торецьком у 2024 році — Тайлер Хікс
