В ночь после выборов в Магдебурге вопрос заключался уже не в том, победила ли «Альтернатива для Германии», а в том, что делать с масштабом этой победы. После подсчета всех участков AfD получила 43,8% голосов — более чем вдвое больше своих 20,8% пятилетней давности.
Партия Ульриха Зигмунда получает 39 из 83 мест в земельном парламенте. Для абсолютного большинства необходимо 42. Всего три мандата отделили AfD от возможности самостоятельно сформировать первый земельный кабинет под руководством этой партии.
Для Христианско-демократического союза результат оказался почти зеркальной катастрофой. Партия канцлера Фридриха Мерца, управлявшая Саксонией-Анхальт с 2002 года, получила лишь 17,2% и 15 мест — против 37,1% и 40 мандатов на предыдущих выборах.
И произошло это не на фоне апатии избирателей. Явка поднялась примерно до 77,8% против 60,3% в 2021 году — самого высокого уровня в земле со времени объединения Германии. Поэтому прорыв AfD трудно объяснять лишь мобилизацией узкого радикального ядра.
Анализ «Дейком» открытых избирательных данных показывает: выборы в Саксонии-Анхальт стали не просто очередным успехом AfD на востоке Германии. Они создали ситуацию, при которой почти 44% голосов могут остаться вне правительства, а альтернатива требует союза партий, годами исключавших сотрудничество друг с другом.
Помимо AfD и CDU, в парламент проходят социал-демократы с 9,3%, Зеленые с 8,9%, Левые с 8,6% и Союз Сары Вагенкнехт, BSW, с 5,3%. Свободные демократы, входившие в прежнюю земельную коалицию, получили лишь 2,6% и потеряли представительство.
В мандатах картина еще жестче: у AfD 39 мест, у CDU — 15, у SPD, Зеленых и Die Linke — по восемь, у BSW — пять. Все партии без AfD вместе имеют 44 места. Арифметическое большинство существует. Политического большинства пока нет.
Причина — во взаимных запретах. CDU категорически отвергает коалицию с AfD, но одновременно на протяжении многих лет исключала полноценное сотрудничество с Die Linke. Социал-демократы и Зеленые также не готовы поддерживать правительство AfD, тогда как позиция BSW остается значительно менее предсказуемой.
Знаменитая немецкая Brandmauer — «противопожарная стена» вокруг AfD — теперь проходит самое тяжелое испытание за все время существования партии. До сих пор она позволяла традиционным силам не допускать AfD к исполнительной власти даже после сильных результатов.
Но прежде у AfD не было 39 депутатов из 83. Теперь любая коалиция, создаваемая для ее блокирования, должна объединить почти весь оставшийся политический спектр — от правоцентристской CDU до партий левого фланга, между которыми существуют фундаментальные разногласия.
Федеральное руководство AfD уже призвало депутатов CDU отказаться от «стены» и сформировать консервативное большинство. Сам Зигмунд заявил о намерении вести переговоры с разными фракциями и претендовать на пост премьер-министра земли.
Это означает, что AfD может попытаться получить необходимые голоса не через формальную коалицию, а благодаря поддержке отдельных депутатов. Партии не хватает всего трех голосов для абсолютного большинства в нынешнем составе парламента.
Десятки тысяч избирателей, поддерживавших CDU в 2021 году, на этот раз перешли к AfD. Именно на этот сдвиг теперь ссылаются лидеры правых, утверждая, что часть консервативного электората уже фактически пересекла политическую «стену».
Но любое голосование депутатов CDU за Зигмунда стало бы взрывным событием для партии Мерца на федеральном уровне. Запрет на сотрудничество с AfD — не только региональная тактика, а одна из центральных границ, которыми христианские демократы отделяют себя от крайней правой.
Особое значение теперь приобретает BSW. Пять его депутатов вместе с 39 мандатами AfD дали бы 44 голоса — устойчивое абсолютное большинство. При этом партия Сары Вагенкнехт сама критиковала политику полной изоляции AfD, хотя решения поддержать кабинет Зигмунда не принимала.
Идеологически эти силы происходят из совершенно разных традиций, но имеют заметные точки соприкосновения. Обе критикуют нынешнюю миграционную политику, выступают против масштабной военной помощи Украине и призывают к более тесным отношениям с Россией.
Даже если BSW не согласится на коалицию, его поведение при избрании премьер-министра может оказаться решающим. Конституционная процедура Саксонии-Анхальт предусматривает несколько туров голосования, и на более позднем этапе значение может иметь не только поддержка кандидата, но и число депутатов, решивших воздержаться.
Поэтому переговоры ближайших недель будут идти не только о том, кто с кем готов сформировать правительство. Не менее важен другой вопрос: кто готов не голосовать против Зигмунда.
Это делает нынешнюю арифметику значительно опаснее для противников AfD, чем простое сравнение 39 и 42 мандатов. Если анти-AfD лагерь не сможет выставить единого кандидата и дисциплинированно собрать голоса, формального меньшинства правых в определенный момент может оказаться достаточно.
У CDU, в свою очередь, собственная почти неразрешимая математическая проблема. Ее 15 мандатов вместе с восемью местами SPD и восемью Зеленых дают лишь 31. Даже присоединение восьми депутатов Die Linke поднимает результат только до 39.
Чтобы сформировать абсолютное большинство без AfD, консерваторам фактически понадобится еще и BSW либо иной механизм внешней поддержки. Такая конструкция объединила бы силы от правоцентристов до посткоммунистической левой и левого популизма.
Для AfD это почти идеальный сценарий для будущей кампании: партия, уверенно выигравшая выборы, остается в оппозиции из-за коалиции почти всех остальных сил.
В этом и заключается стратегическая ловушка Brandmauer. Она может не допустить AfD к власти сейчас, но одновременно позволяет партии утверждать, что все ее соперники фактически превратились в единый блок, объединенный только желанием не дать ей управлять.
Поляризация уже заметна и среди избирателей. Значительная часть жителей земли хотела бы видеть кабинет во главе с AfD, тогда как сопоставимая доля предпочитает правительство под руководством CDU. Сторонники SPD, Зеленых и Левых в основном готовы поддержать консервативный вариант, лишь бы не допустить AfD.
Еще важнее то, что AfD вышла вперед не в одной возрастной или социальной группе. Ее поддержка распространилась значительно шире, а существенную часть прироста обеспечили бывшие сторонники CDU и граждане, которые раньше вообще не участвовали в голосовании.
Это разрушает привычное объяснение успехов AfD исключительно протестом пожилых жителей бывшей ГДР. Партия постепенно превращается в более широкий канал политического недовольства, способный мобилизовать и молодых избирателей, и тех, кто прежде оставался дома.
Безусловно, у Саксонии-Анхальт особая политическая почва. Это одна из экономически более слабых восточных земель, где демографический спад, отток молодежи и чувство отставания от западной Германии десятилетиями подпитывали недоверие к федеральным элитам.
Разрыв между востоком и западом заметен и в отношении к России. Часть жителей бывшей ГДР иначе воспринимает исторические и экономические связи с Москвой, чем избиратели западных земель, а AfD активно использует эту специфику.
Партия выступает против дальнейшей военной поддержки Украины и за восстановление более тесных отношений с Россией. Земельное правительство не может самостоятельно изменить внешнюю политику Берлина, но такой результат усиливает давление на федеральные партии в вопросах войны и санкций.
Программа AfD в Саксонии-Анхальт, однако, значительно шире. Партия обещает ужесточить депортационную политику, сократить стимулы для миграции, пересмотреть подходы к школам и культурной политике, а также вступить в конфликт с нынешней моделью общественного вещания.
На земельном уровне это далеко не символические полномочия. Федеральные земли Германии контролируют важные части образовательной системы, полиции, внутренней безопасности, культуры и администрации. Получив кабинет, AfD впервые смогла бы превращать часть своей программы из агитации в управленческую практику.
Именно поэтому юридический статус регионального отделения партии имеет особое значение. Земельное ведомство по защите конституции ранее классифицировало AfD в Саксонии-Анхальт как подтвержденно правоэкстремистскую организацию.
Ведомство утверждало, что политическая деятельность региональной AfD направлена против отдельных фундаментальных принципов демократического конституционного порядка. Партия категорически отвергает эту оценку и считает ее политически мотивированной.
Поэтому перспектива правительства Зигмунда создала бы для Германии беспрецедентную ситуацию: структура, которую орган внутренней безопасности этой же земли считает правоэкстремистской, получила бы политический контроль над частью аппарата самой земли.
Но даже если AfD останется в оппозиции, ее 39 депутатов радикально изменят работу парламента. Ни одно устойчивое большинство без нее не будет возможно без взаимодействия между партиями, которые раньше считали друг друга принципиально несовместимыми.
Для Фридриха Мерца этот результат особенно опасен. CDU потеряла более половины своей прежней поддержки в земле, которой управляла почти четверть века, а AfD в ходе кампании сделала федерального канцлера одной из главных мишеней.
До голосования Мерц предупреждал, что приход AfD к власти может отпугнуть иностранных инвесторов. После выборов этого аргумента уже недостаточно: значительная часть избирателей не просто проигнорировала предупреждение канцлера, но нанесла его партии историческое поражение.
Недовольство федеральным правительством в земле также было чрезвычайно высоким. Это превращает региональные выборы в более широкий вотум недоверия Берлину, хотя местные социально-экономические проблемы сыграли не меньшую роль.
AfD уже пытается именно так интерпретировать результат. Федеральное руководство партии называет его историческим прорывом и рассматривает Саксонию-Анхальт как доказательство того, что в будущем аналогичная поддержка возможна и на общенациональном уровне.
Сама земля не определяет политику всей Германии. В ней живет около двух миллионов человек, а ее формальный вес в Бундесрате ограничен. Но символическое значение первого возможного правительства AfD было бы несоизмеримо выше.
Такой кабинет дал бы партии министров, административный опыт, влияние на кадровые назначения и возможность продемонстрировать избирателям других земель собственную модель управления. Для AfD это стал бы переход от протестной силы к партии, претендующей на нормализацию у власти.
Именно такого перехода годами пыталась не допустить Brandmauer. Ее логика заключалась в том, что высокий результат на выборах не должен автоматически давать экстремистской, по оценке других демократических сил, партии доступ к исполнительной власти.
После 43,8% цена этой стратегии резко выросла. Чтобы поддерживать стену, CDU может быть вынуждена договариваться с силами значительно левее себя. Каждый такой компромисс AfD будет использовать как доказательство того, что традиционные различия между партиями якобы потеряли смысл.
Если же CDU когда-либо нарушит запрет на сотрудничество, последствия будут еще серьезнее. Это разрушит одну из главных политических границ послевоенной Германии и почти неизбежно изменит коалиционную арифметику не только на востоке, но и на федеральном уровне.
Результат уже вызывает тревогу и за пределами страны. Для европейских партнеров особенно чувствительны позиции AfD по Европейскому союзу, России, Украине и будущему немецкой внешней политики.
Зигмунд, конечно, не сможет из Магдебурга отменить санкции против Москвы или изменить федеральную линию Берлина. Но электоральная сила AfD меняет политический расчет для партий, которые на федеральном уровне должны учитывать настроения восточных земель.
Ближайшие недели поэтому могут оказаться не менее важными, чем сам день выборов. AfD будет искать три голоса или иной парламентский путь к посту премьер-министра. CDU попытается создать альтернативу, не разрушив собственные красные линии.
BSW предстоит решить, останется ли он лишь критиком «стены» или фактически откроет AfD путь к власти. Die Linke должна определить, готова ли она поддержать консервативного премьера ради блокирования крайне правых. SPD и Зеленые окажутся перед выбором между неудобной широкой коалицией и риском кабинета Зигмунда.
В этом смысле AfD уже получила больше, чем 39 мандатов. Она заставила все остальные партии строить следующие решения вокруг себя. Даже находясь вне правительства, она стала центром политической системы земли.
Выборы в Саксонии-Анхальт показали еще одну опасную для традиционных партий тенденцию: стратегия ожидания, что высокие рейтинги AfD со временем снизятся сами собой, больше не выглядит убедительно. Партия не просто сохранила протестный электорат — она более чем удвоила прежний результат.
Теперь немецкому политическому центру необходимо ответить не только на вопрос, как не допустить AfD к власти. Гораздо сложнее объяснить, почему почти каждый второй избиратель в этой земле решил, что именно эта партия лучше традиционных сил отвечает на его экономические, миграционные и политические претензии.
Если ответом снова станет лишь сложная коалиционная конструкция ради изоляции победителя, она, возможно, сохранит «противопожарную стену» еще на одну каденцию.
Но она не устранит причины, по которым эта стена впервые оказалась всего в трех депутатских мандатах от прорыва.
