В июне одна из самых богатых стран Европы столкнулась с кризисом, к которому оказалась подготовлена хуже, чем ко многим традиционным чрезвычайным ситуациям. Пожилые люди умирали в перегретых квартирах, экстренные линии не справлялись со звонками, а больницы принимали поток пациентов в помещениях, где местами не было кондиционирования.
Бельгия десятилетиями строила жилье, медицинскую систему и повседневные привычки вокруг представления о прохладном и влажном климате. Теперь эта модель сталкивается с реальностью континента, который нагревается быстрее других частей мира и все чаще переживает продолжительные периоды экстремальной жары.
В конце июня Европа всего за одну неделю зафиксировала около 16 тысяч смертей сверх обычного статистического уровня. Наиболее заметное превышение наблюдалось в Бельгии, Франции и Германии. В Валлонии смертность с середины июня до начала июля была примерно на 77% выше ожидаемой.
Как ранее отмечал Дэйком, климатическая адаптация становится для Европы не экологической дискуссией о далеком будущем, а вопросом базовой работоспособности государства. Жара одновременно проверяет больницы, энергосистемы, жилье, социальные службы и способность властей быстро определить, кому помощь нужна прежде всего.
Именно Валлония стала одним из самых наглядных примеров этой новой уязвимости. 28 июня в регионе умерли 313 человек — больше, чем в любой отдельный день самых тяжелых волн пандемии 2020 года.
Избыточная смертность не означает, что каждая из этих смертей была напрямую вызвана тепловым ударом. Жара чаще действует иначе: обостряет сердечно-сосудистые, респираторные и другие хронические заболевания, ускоряя смерть людей, чей организм уже работает на пределе.
Поэтому официальная статистика тепловых ударов почти всегда недооценивает реальную цену экстремальных температур.
Сильнее всего пострадали пожилые. Из более чем 900 избыточных смертей в Валлонии между серединой июня и 1 июля около 85% пришлись на людей в возрасте 65 лет и старше.
Особенно уязвимыми оказались одинокие пенсионеры с низкими доходами. Их квартиры часто находятся в старых домах, спроектированных так, чтобы сохранять тепло зимой. Во время жары те же конструктивные особенности превращают жилье в ловушку.
В Бельгии это еще и социальное неравенство, наложенное на климатическое. Валлония в среднем беднее Фландрии, а более низкие доходы означают худшее жилье, меньше возможностей для ремонта, ограниченный доступ к охлаждению и одновременно более высокую распространенность хронических заболеваний.
Результатом стала резкая региональная разница: избыточная смертность в Валлонии оказалась более чем вдвое выше, чем во Фландрии.
Система здравоохранения тоже оказалась приспособлена к климату вчерашнего дня.
В больнице MontLégia в Льеже поток пациентов был настолько сильным, что часть людей временно размещали в коридорах. Врачи столкнулись с тяжелыми случаями перегрева, которые раньше в этих широтах встречали преимущественно в учебниках.
В других частях Валлонии ситуация была похожей. В крупной больнице Шарлеруа количество машин скорой помощи, прибывающих за день, выросло примерно с 60 до 110.
При этом около половины отделений неотложной помощи в Валлонии не имели кондиционирования. Медицинская система должна была спасать людей от перегрева, сама работая в перегретых зданиях.
Проблемы начинались еще до больницы. Во время пиковых нагрузок линии экстренной помощи были перегружены. В некоторых случаях людям приходилось ждать несколько минут, прежде чем оператор отвечал на звонок.
Для большинства бытовых обращений такая задержка неприятна. Для инсульта, инфаркта или критического перегрева она может определять исход.
В этом и состоит главный урок бельгийского кризиса: жара опасна не только температурой. Она одновременно увеличивает поток пациентов и снижает эффективность инфраструктуры, которая должна их спасать.
Больницы переполняются, персонал быстрее истощается, транспорт работает хуже, квартиры не охлаждаются, а сами пострадавшие часто слишком поздно понимают серьезность своего состояния.
Дополнительной проблемой стала культурная неготовность. В стране, где жара долго считалась короткой приятной аномалией, многие люди просто не научились относиться к ней как к медицинской угрозе.
В начале июньской волны высокие температуры даже становились поводом для политической иронии. Спустя несколько дней тон резко изменился: в отдельных районах Валлонии температура превысила 38 градусов по Цельсию, а смертность начала быстро расти.
Особенно опасным оказалось время наступления жары. Она пришла в начале лета, когда организм многих людей еще не успел адаптироваться к высоким температурам.
Не все риски были очевидны даже самим пациентам. Некоторые антидепрессанты, препараты для лечения психических расстройств и лекарства от повышенного давления могут увеличивать уязвимость организма к жаре.
Люди продолжали работать, гулять и жить в обычном режиме, не понимая, что лекарства или хронические заболевания делают их значительно менее устойчивыми к высоким температурам.
Так климатическая адаптация переходит из сферы крупных инфраструктурных проектов в совершенно конкретные действия: семейный врач должен предупредить пациента, социальная служба — проверить одинокого пенсионера, дом престарелых — отменить прогулку, а муниципалитет — открыть прохладное общественное помещение.
Европе придется перестраивать и жилищный фонд.
Большая часть домов в северной и центральной части континента проектировалась так, чтобы не выпускать тепло. Толстые стены, слабая вентиляция, утепленные крыши и квартиры под ними хорошо работали зимой, но все хуже справляются с несколькими днями температуры выше 35 градусов.
Массовое кондиционирование кажется очевидным ответом, но и у него есть пределы.
Кондиционеры резко увеличивают потребление электроэнергии именно в часы пиковых нагрузок. Кроме того, они выбрасывают тепло наружу, усиливая городской эффект перегрева. Если десятки миллионов европейских домохозяйств одновременно перейдут на активное охлаждение, электросети получат новое сезонное испытание.
Поэтому долгосрочная адаптация должна быть шире: наружные жалюзи, лучшая вентиляция, зеленые крыши, затенение улиц, деревья, теплоизоляция, работающая в обе стороны, светлые фасады и доступные общественные центры охлаждения.
Но для наиболее уязвимых людей кондиционирование может быть не комфортом, а медицинской необходимостью.
Именно здесь Европе придется отказаться от старой культурной дискуссии о том, является ли кондиционер «американской избыточностью». Для 80-летнего человека с больным сердцем разница между квартирой при 31 и 25 градусах может быть разницей между госпитализацией и обычным днем.
Бельгийские власти уже начали пересматривать систему реагирования. Обсуждаются дополнительные прохладные пространства, более адресная помощь уязвимым группам, изменения в работе экстренных телефонных служб и ускорение модернизации жилья.
Но главный конфликт остается прежним — между скоростью климатических изменений и скоростью государственной адаптации.
Реконструкция больницы занимает годы. Обновление миллионов квартир — десятилетия. Подготовка медицинского персонала, систем раннего предупреждения и социальных служб тоже требует времени.
А новая волна жары может прийти через несколько недель.
Именно поэтому бельгийский опыт важен далеко за пределами Бельгии. Франция, Германия, Нидерланды, Великобритания и значительная часть Центральной Европы имеют те же базовые уязвимости: старое жилье, быстро стареющее население и системы здравоохранения, рассчитанные на другой климат.
Европейское потепление становится демографической проблемой. Чем больше людей переходят в старшие возрастные группы, тем большая доля населения физиологически хуже переносит экстремальную жару.
Оно становится и социальной проблемой. Обеспеченная семья может установить охлаждение, переехать из перегретой квартиры или временно уехать из города. Одинокий пенсионер с небольшой пенсией часто не может сделать ничего из этого.
И все больше оно становится вопросом государственной безопасности — не потому, что жара разрушает здания так же, как наводнение или ракета, а потому, что она способна одновременно перегрузить системы, от которых зависит жизнь миллионов людей.
Бельгия показала, насколько опасным становится старое представление о «нормальном лете».
Страна не превратилась в Средиземноморье за один сезон. Но ее инфраструктура, медицина и общественные привычки уже не могут исходить из предположения, что экстремальная жара остается редким исключением.
Самое важное изменение поэтому должно произойти еще до установки новых кондиционеров и модернизации домов: Европе нужно перестать воспринимать жару как просто хорошую погоду, задержавшуюся на несколько дней.
В новом климате это чрезвычайная ситуация, которая приходит без сирен, не разрушает фасады и часто оставляет своих жертв в одиночестве в собственных квартирах.
Именно поэтому ее так легко недооценить — и так дорого повторять эту ошибку.
