России может понадобиться не настоящая украинская атака на страну НАТО, а лишь убедительная ее имитация. Литовская разведка считает, что Москва рассматривает возможность использовать захваченные украинские беспилотники для провокаций против стран Балтии.
Сценарий построен на простой логике. Дрон украинского производства входит в воздушное пространство Литвы, Латвии или Эстонии, атакует инфраструктурный объект либо падает рядом с ним, после чего Россия заявляет, что Киев переносит войну на территорию НАТО.
Министр обороны Литвы Робертас Каунас прямо назвал такой вариант операцией под чужим флагом. Ее целью может быть не столько физический ущерб, сколько появление сомнений внутри Альянса и ослабление поддержки Украины.
По оценке «Дэйком», опасность этого сценария заключается именно в его правдоподобии. Чем больше украинских беспилотников летит вглубь России, а средства радиоэлектронной борьбы отклоняют аппараты от маршрута, тем легче замаскировать преднамеренную провокацию под очередной навигационный инцидент.
Украинские дальнобойные дроны уже оказывались в воздушном пространстве Финляндии и стран Балтии. Киев объяснял такие случаи российским глушением и подменой спутниковых сигналов. Эта реальная техническая проблема создает удобное прикрытие для потенциальной операции.
Если беспилотник отклоняется от курса из-за РЭБ, установить первоначальный замысел сложнее, чем в случае ракеты с предсказуемой траекторией. Случайный залет, намеренно перенаправленный аппарат и специально запущенный трофейный дрон внешне могут выглядеть почти одинаково.
Для информационной операции этого может оказаться достаточно. Москве нужен не юридически безупречный набор доказательств украинской атаки, а несколько часов неопределенности, в течение которых пророссийские каналы, политики и медиа успеют сформировать первую версию событий.
В кризисных ситуациях именно первые часы часто определяют общественное восприятие. Если среди обломков окажутся украинские компоненты, маркировка или характерные элементы конструкции, их можно будет представить как доказательство еще до завершения технической экспертизы.
Такая операция соответствовала бы более широкой российской стратегии воздействия на западные общества. Москве необязательно убедить всех в собственной версии. Достаточно создать несколько конкурирующих объяснений и превратить сам вопрос об украинской ответственности в предмет политического спора.
Для НАТО это особенно неудобный тип угрозы. Альянс основан на принципе коллективной обороны, но любой инцидент сначала требует установить источник, масштаб и намерение. Именно промежуток между взрывом и достоверной атрибуцией наиболее ценен для провокатора.
В случае небольшого беспилотника вопрос о применении статьи 5 не возникает автоматически. Союзникам сначала придется определить, был ли это намеренный удар, случайный залет, результат радиоэлектронного вмешательства или операция третьей стороны.
Москва может рассчитывать именно на эту осторожность. Если одни политики потребуют сдержанной реакции, другие — немедленного ответа, а третьи обвинят Украину в опасной эскалации, провокация достигнет значительной части своей цели даже без серьезных разрушений.
Политический расчет особенно заметен в странах Балтии. Литва, Латвия, Эстония и Польша остаются среди наиболее последовательных сторонников Украины, выступают за увеличение военной помощи и предупреждают, что российская угроза не исчезнет вместе с нынешней фазой войны.
Удар, который можно было бы приписать Киеву, поставил бы эти правительства в крайне сложное положение. Им пришлось бы одновременно защищать собственный суверенитет, избегать конфликта с Украиной и противодействовать российской версии произошедшего.
Даже кратковременная напряженность между Киевом и балтийскими столицами была бы выгодна Кремлю. Москва годами пытается убедить европейцев, что поддержка Украины несет для них больше угроз, чем сама Россия. Провокация с украинским дроном могла бы придать этому нарративу материальную форму.
Еще одним возможным направлением может стать атака на энергетическую или транспортную инфраструктуру. Литовское руководство уже предупреждало о разведывательных данных относительно российских планов диверсий, после чего охрана критически важных объектов была усилена.
Для Москвы инфраструктура имеет двойную ценность. Ее повреждение дает экономический эффект, а сам инцидент можно использовать для информационного давления. Лучший результат операции под чужим флагом — физический ущерб, ответственность за который невозможно установить в первые часы.
Россия отрицает подобные намерения и называет предупреждения балтийских стран попыткой оправдать милитаризацию. Такая реакция вписывается в привычную политическую схему: Москва изображает усиление восточного фланга НАТО не ответом на угрозу, а доказательством враждебности самого Альянса.
Параллельно российская сторона продвигает тезис, будто страны Балтии позволяют Украине использовать свое воздушное пространство для атак по российской территории. Киев и балтийские столицы это отрицают.
Подобное обвинение создает важный информационный фундамент. Если в будущем украинский или похожий на украинский дрон появится над Балтией, Россия сможет встроить инцидент в уже подготовленный сюжет о скрытом участии НАТО в войне.
Технически такой сценарий тоже выглядит реализуемым. Россия регулярно получает обломки украинских беспилотников, а иногда и относительно целые аппараты. Их можно изучать, восстанавливать, копировать отдельные элементы или использовать как основу для имитации.
Для провокации даже необязательно полностью восстанавливать трофейный дрон. Достаточно характерного корпуса, отдельных компонентов или маркировки, которые после взрыва позволят быстро сформировать нужную версию.
Современные беспилотники состоят из множества коммерческих деталей, доступных на международном рынке. Это затрудняет атрибуцию по одному двигателю, контроллеру или навигационному модулю. Для установления происхождения необходимо исследовать весь аппарат, программное обеспечение и траекторию полета.
Поэтому странам Балтии придется готовиться не только к физическому перехвату дронов, но и к быстрой технической экспертизе. После инцидента потребуется за считаные часы установить тип аппарата, направление движения, возможные точки связи и признаки вмешательства в навигацию.
Отдельной задачей станет информационная дисциплина. Противоречивые заявления полиции, военных и правительства могут открыть пространство для манипуляций. В случае провокации скорость официальной коммуникации будет почти столь же важна, как работа ПВО.
НАТО необходимо развивать не только противодроновую защиту, но и общий механизм атрибуции. Радарные данные Литвы, Польши, Латвии, Эстонии и других союзников должны сводиться в единую картину, чтобы маршрут подозрительного аппарата можно было восстановить независимо от места его падения.
Большое значение будут иметь спутниковые системы, радиоэлектронная разведка и фиксация работы российских средств РЭБ. Если дрон был перенаправлен путем подмены навигационного сигнала, это оставит иной набор признаков, чем прямой запуск с российской территории.
Логика такой операции строится на асимметрии. Для создания крупного политического кризиса не нужна крупная военная атака. Один беспилотник, один взрыв и несколько тщательно подготовленных сообщений могут заставить одновременно реагировать десятки правительств.
В этом и состоит одна из особенностей современной гибридной войны. Наиболее опасен не инцидент, в котором виновник очевиден, а тот, где остается достаточно неопределенности для политической манипуляции.
Для Украины подобный сценарий тоже создает новые требования. Каждая дальнобойная операция вблизи границ НАТО должна сопровождаться максимально точным контролем маршрутов, журналами запусков и данными, которые Киев сможет быстро предоставить союзникам при подозрительном инциденте.
Война дронов постепенно переходит от вопроса дальности к вопросу доверия. Чем больше беспилотников преодолевает сотни и тысячи километров, тем важнее становится не только то, куда они летят, но и кто способен убедительно доказать их происхождение.
Литовское предупреждение пока описывает возможный сценарий, а не установленный план атаки. Но сам факт, что государства восточного фланга НАТО готовятся к подобному развитию событий, показывает, насколько изменилась природа угрозы.
России необязательно атаковать Балтию под собственным флагом, чтобы проверить единство Альянса. Гораздо дешевле попытаться заставить союзников спорить о том, кто вообще совершил нападение.
В этом смысле захваченный украинский дрон может оказаться для Москвы полезнее российской ракеты. Ракета почти сразу указывает на агрессора. Чужой беспилотник оставляет сомнение — а именно сомнение в современной гибридной войне может стать главным оружием.
