В мае 2014 года бронемашина под командованием Михаила Драпатого прорвала пророссийские баррикады в Мариуполе. Этот эпизод вошел в украинскую военную мифологию как образ офицера, который не ждет идеальных условий, а действует внутри хаоса.
Двенадцать лет спустя Драпатый возглавил Вооруженные силы Украины в момент, когда одной личной решительности уже недостаточно. Ему предстоит руководить армией, которая одновременно сдерживает российское наступление, перестраивает мобилизацию, расширяет войну дронов и готовится к новой кампании ударов по энергетике.
Назначение 43-летнего генерал-майора вместо Александра Сырского стало не просто сменой командующего. Оно обозначило попытку перейти от постсоветской вертикали, основанной на контроле сверху, к системе, где скорость решений, данные, технологии и инициатива младших командиров определяют исход боя.
По оценке Дэйком, Драпатый получил один из самых широких общественных мандатов среди украинских военачальников за время полномасштабной войны. Но этот кредит доверия одновременно становится ловушкой: ожидания перемен настолько высоки, что даже объективные ограничения могут быстро превратиться в его личную ответственность.
Его приход завершил острый кризис в военно-политическом руководстве. Отставка министра обороны Михаила Федорова, олицетворявшего технологическую модернизацию, вызвала протесты и обнажила конфликт между реформаторами и сторонниками централизованного командования.
Драпатый поддерживал курс на более широкое применение беспилотников, роботизированных платформ и цифрового управления. Поэтому его назначение стало политическим сигналом: президентская команда признала, что старая модель больше не соответствует войне, в которой технологический цикл иногда меняется быстрее, чем проходит согласование приказа.
Суть реформы заключается не в том, чтобы заменить пехоту дронами. Она должна изменить соотношение между человеком, машиной и информацией. Украинская «линия дронов» создает за передним краем многокилометровую зону поражения, где разведка, ударные БПЛА и автоматизированные системы должны останавливать противника до его контакта с основными позициями.
Этот подход уже помог замедлить российское продвижение и частично компенсировать нехватку личного состава. Однако он работает только тогда, когда подразделения быстро получают технику, частоты, боеприпасы, аналитику и право менять тактику без многочасового согласования с Генеральным штабом.
Именно здесь начинается главный конфликт нового командующего с системой. В украинской армии сохраняется культура, при которой командир на месте нередко не может вовремя отойти с уязвимой позиции, перегруппировать людей или изменить способ применения сил без разрешения вышестоящего штаба.
Такая централизация создает иллюзию контроля, но на прозрачном поле боя увеличивает потери. Дроны видят передвижение, артиллерия быстро реагирует на координаты, а позиция, которая утром еще имела тактическую ценность, к вечеру может превратиться в ловушку.
Українські солдати минулого місяця готуються запустити безпілотники Dragon по цілі в Росії з нерозголошеного місця в Україні — Брендан Гоффман
От Драпатого ожидают, что он вернет ответственность на тот уровень, где появляется информация. Командир роты или батальона должен не только выполнять приказ, но и иметь право адаптировать его к обстановке. Однако децентрализация потребует другой подготовки офицеров, надежной связи и культуры, которая не наказывает за обоснованную инициативу.
Это значительно сложнее, чем утвердить новый устав. Постсоветская модель держится не только на генералах, но и на страхе младших командиров, формальной отчетности, сокрытии проблем и перекладывании ответственности. Менять ее во время войны означает ремонтировать двигатель, не останавливая машину.
Перед новым главнокомандующим поставлена задача не допустить паузы в операциях. Дальние удары, атаки по российской логистике, оборона Донбасса и развитие оружия средней дальности должны продолжаться без снижения темпа.
Этим объясняется главный оперативный риск перестановки. Любая смена руководства создает период неопределенности: перераспределяются полномочия, меняются каналы докладов, командиры ждут новых директив. Россия попытается использовать даже краткий сбой для усиления давления на фронте.
Поэтому первым показателем успеха Драпатого станет не новая доктрина, а отсутствие провала в переходный период. Если украинские силы сохранят управляемость и интенсивность ударов, новое командование получит пространство для более глубоких изменений. Если фронт пошатнется, реформа сразу перейдет в режим аварийного управления.
Вторым испытанием станет мобилизация. Нехватка людей остается одной из самых опасных проблем ВСУ, но она не сводится к числу доступных граждан. Армия теряет потенциальных рекрутов из-за слабой подготовки, непрозрачного распределения, коррупции и недоверия к командованию.
Драпатому придется убедить общество, что вступление в армию не означает попадания в систему, где жизнь человека ценится ниже формального удержания позиции. Без изменения отношения к подготовке, ротациям и эвакуации раненых никакая информационная кампания не восстановит мотивацию.
Третий вызов — оборонные закупки. Новый главнокомандующий может определять потребности армии, но не полностью контролирует движение средств, выбор производителей и политические договоренности вокруг контрактов. Именно здесь технологическая реформа сталкивается с самыми устойчивыми интересами старой системы.
Переход к массовому применению дронов и роботизированных платформ меняет структуру военных расходов. Часть традиционных поставщиков рискует потерять заказы, тогда как новые компании получают доступ к крупным бюджетам. Борьба за доктрину поэтому неотделима от борьбы за деньги.
Если производители будут поставлять то, что удобно выпускать, а не то, что требуется фронту, никакая реформа управления не сработает. Система закупок должна сократить путь от боевого запроса до серийного производства и позволить быстро отказываться от технологий, которые противник уже научился нейтрализовать.
Президент України Володимир Зеленський і Головнокомандувач Збройних сил України генерал-полковник Олександр Сирський відвідують виставку нових українських безпілотників-ракет «Пекло», присвячену Дню Збройних сил України, на тлі нападу Росії на Україну, в — Валентин Огіренко
Отдельная зона риска — отношения с президентом. Владимир Зеленский склонен лично погружаться в оперативные вопросы, тогда как военные реформаторы требуют четкого разграничения между политическими целями и способом их достижения.
Гражданский контроль над армией необходим, особенно во время затяжной войны. Но он не должен превращаться в дистанционное управление отдельными операциями. Президент определяет стратегические цели и ресурсы, тогда как военное командование обязано отвечать за тактику, риски и применение сил.
Для Драпатого этот баланс будет особенно сложным. Он пришел на волне требований большей самостоятельности командиров, но назначен президентом после общественного кризиса. Ему придется одновременно сохранять доверие Банковой и доказывать армии, что кадровая замена не была лишь политической уступкой протестующим.
Его предшественник был предсказуемым исполнителем решений, что делало отношения с политическим руководством более стабильными. Драпатый имеет другую репутацию — полевого командира, который ставит результат и сохранение людей выше бюрократического комфорта.
Однако личная репутация не гарантирует институциональной независимости. Если Генштаб, Министерство обороны, президентская вертикаль и командование родов войск продолжат конкурировать за полномочия, новый главнокомандующий может оказаться ответственным за решения, которые фактически не контролирует.
Его также ждет зимняя кампания. Россия будет готовиться к новым ударам по энергетической системе, тогда как запасы ракет для ПВО остаются ограниченными. Командованию придется одновременно защищать города, прикрывать фронт и сохранять средства для охраны критической инфраструктуры.
В Донбассе российская армия продолжает медленное наступление, опираясь на численность, управляемые авиабомбы и готовность принимать высокие потери. Драпатому необходимо остановить эту машину без возвращения к зеркальной войне на истощение, в которой Украина располагает меньшим демографическим ресурсом.
Именно поэтому технологичность для него не является модной доктриной. Это способ изменить математику войны: увеличить дистанцию поражения, сократить присутствие человека в самой опасной зоне и превратить каждого оператора, сенсор и дрон в элемент единой системы.
Эйфория вокруг назначения может помочь на первом этапе, повысив моральный дух военных и общества. Но она быстро пройдет. После нее останутся потери, дефицит людей, конкуренция ведомств, сложные союзники и противник, который тоже учится.
Михаил Драпатый получил мандат на перемены, но не получил права на долгий переходный период. Его задача — перестроить культуру командования, не утратив управляемости; дать офицерам свободу, не разрушив дисциплину; принимать политические цели, не передавая политикам тактическое управление.
Успех нового главнокомандующего будет измеряться не числом новых структур и презентаций. Он станет заметен тогда, когда приказы начнут двигаться быстрее, потери сократятся, технологии будут оперативнее поступать на фронт, а командиры перестанут бояться принимать решения.
В 2014 году Драпатому было достаточно прорвать одну баррикаду. Теперь перед ним значительно более прочное препятствие — военная система, которая одновременно доказала свою жизнеспособность и накопила опасную инерцию. От того, сможет ли он изменить ее прямо во время боя, зависит не только его карьера, но и способность Украины выдержать следующий этап войны.
