За последнюю зиму российские атаки на энергетическую инфраструктуру Украины стали плотнее, регулярнее и дешевле технологически. Массовое производство ударных дронов позволило Москве атаковать не только стратегические объекты генерации, но и тысячи узлов распределения электроэнергии.
Это меняет саму логику энергетической войны. Если раньше ставка делалась на крупные ракетные удары по тепловым электростанциям, высоковольтным подстанциям и магистральным линиям, теперь Россия комбинирует ракеты, Shahed-подобные дроны и меньшие волны ударов по инфраструктуре, расположенной ближе к потребителю.
Как ранее оценивал Дэйком, такая тактика говорит не об отказе от масштабного разрушения, а о его адаптации. Москва пытается не только выбить мощность из системы, но и усложнить ремонт, растянуть украинскую ПВО и превратить электроснабжение в постоянное пространство неопределенности.
Самым уязвимым звеном стали небольшие электроподстанции и трансформаторные узлы. У них нет такого политического символизма, как у крупных электростанций, но именно через них электричество доходит до районов, поселков, предприятий, больниц и военных объектов. Удар по такой точке может не обесточить страну, но способен оставить без света десятки тысяч людей.
Украина вынуждена расставлять приоритеты. Системы противовоздушной обороны прежде всего прикрывают большие города, электростанции, ключевые узлы генерации и стратегические объекты. Защитить каждую малую подстанцию практически невозможно: высоковольтных подстанций в стране чуть больше сотни, а меньших трансформаторов — более трех тысяч.
Именно эту арифметику использует Россия. Дрон дешевле ракеты, проще в производстве и может запускаться массово. Когда ежедневно в украинское воздушное пространство летят десятки или сотни беспилотников, выбор целей становится шире. Даже сбитые аппараты истощают ПВО, потому что каждый перехватчик, экипаж и радар имеют свой предел.
Прошлой зимой эта логика стала особенно заметной. Российские удары по энергосистеме участились по сравнению с предыдущим сезоном, а доля атак по малым подстанциям существенно выросла. В период с октября 2025 года по апрель 2026 года они составили большинство подтвержденных ударов по энергетическим объектам.
Это не означает, что крупные электростанции потеряли значение. Напротив, они остаются главными целями массированных волн, в которых дроны смешиваются с десятками ракет. Но между такими большими атаками появилась другая работа — методичное истощение распределительных сетей, где даже один трансформатор может стать критической точкой для целого района.
Для гражданского населения последствия этой тактики ощущаются не в абстрактных цифрах, а в быту. Свет исчезает на часы, отопление работает нестабильно, бизнес переводит производство на генераторы, больницы держат резервные схемы, а города планируют жизнь вокруг графиков отключений. Энергетическая безопасность становится частью ежедневной выносливости.
Россия представляет удары по энергетике как способ ослабить украинский военный потенциал. Украина считает атаки по гражданской энергетической инфраструктуре военным преступлением. Но вне юридической оценки очевидна стратегическая цель: сделать нормальную жизнь дороже, сложнее и психологически тяжелее.
Масштаб разрушений уже измеряется десятками миллиардов долларов. Энергетический сектор получил ущерб примерно на 25 миллиардов долларов, а полное восстановление и модернизация потребуют более 90 миллиардов. Это не просто ремонт после ударов. Это перестройка системы, которая должна выживать под постоянной угрозой.
Украинский ответ тоже меняется. Страна развивает мобильные огневые группы, средства радиоэлектронной борьбы, дроны-перехватчики, рассредоточенные источники генерации, батарейные системы и локальные резервы. Логика обороны постепенно смещается от защиты отдельных крупных объектов к построению сети, способной терять части и не падать полностью.
Это одна из важнейших трансформаций войны. Россия пытается сделать энергосистему Украины хрупкой, а Украина пытается сделать ее гибкой. В этой борьбе выигрывает не тот, у кого есть один самый мощный объект, а тот, кто быстрее ремонтирует, резервирует, переключает маршруты и возвращает свет после удара.
Атаки на малые подстанции показывают, что война за электричество больше не сводится к большим взрывам на больших станциях. Она перешла в более мелкие узлы, ближе к городам и потребителям, в пространство распределения, трансформаторов и кабельных маршрутов. Именно там теперь проходит невидимая линия фронта.
Российские дроны не только разрушают оборудование. Они проверяют способность государства удерживать ритм жизни под давлением: включить больницу, запустить производство, обогреть дом, обеспечить связь и воду. Электричество стало не технической услугой, а показателем устойчивости страны.
Поэтому зимняя кампания против украинской энергетики имеет значение далеко за пределами энергорынка. Это попытка превратить холод, темноту и усталость в оружие. Но одновременно это и доказательство того, что Россия не смогла сломать Украину одним ударом и теперь выбрала тактику медленного истощения.
Вопрос следующей зимы уже не только в том, сколько дронов запустит Москва. Он в том, насколько быстро Украина сможет рассредоточить генерацию, усилить ПВО, защитить подстанции и сделать восстановление электросети быстрее темпа разрушения. В этой гонке свет стал формой обороны.
