Европа постепенно приходит к выводу, что противостояние с Россией давно вышло за рамки традиционного понимания войны. Речь идет уже не только о боевых действиях, дипломатии или экономических санкциях. Все больше внимания западные правительства уделяют так называемой «теневой войне» — операциям, которые проводятся скрытно и рассчитаны на то, чтобы нанести противнику ущерб, не переходя при этом к открытому военному столкновению.
По данным западных источников в сфере безопасности, Россия может готовиться к дальнейшему расширению подобных операций на территории европейских государств. В числе возможных сценариев называют диверсии, поджоги, кибератаки, разведывательную деятельность и потенциальные покушения на людей, которые могут представлять интерес для российских спецслужб.
Особую тревогу вызывает то, что такие операции могут становиться все более системными.
Вместо масштабной атаки, которую невозможно скрыть, ставка может делаться на небольшие действия, каждое из которых по отдельности выглядит как уголовное преступление или случайный инцидент. Однако вместе они способны создавать серьезное давление на государственные структуры, экономику и общество.
Именно эта стратегия, по мнению экспертов, и делает происходящее настолько опасным.
Германия становится одной из главных целей
Одним из наиболее тревожных примеров сейчас остается Германия. Западные источники сообщают о целой серии инцидентов, связанных с энергетическими объектами, аэропортами, оборонными предприятиями и государственными IT-системами.
Особое внимание привлекли события возле аэропорта Лейпциг/Галле.
Там были обнаружены беспилотные аппараты, которые, согласно имеющейся информации, могли использоваться для диверсионных целей. Один из дронов атаковал грузовой самолет, из-за чего воздушному судну пришлось изменить маршрут. Другой аппарат обнаружили прикрепленным к дереву вместе с детонатором.
Подобные случаи становятся серьезным вызовом для немецких силовых структур. Ведь современная инфраструктура огромной страны состоит из тысяч потенциально уязвимых объектов, а обеспечить постоянный контроль над каждым из них практически невозможно.
Берлин связывает подобную активность с Россией.
Депутат Бундестага Родерих Кизеветтер ранее предупреждал, что Германия может столкнуться с новой формой угрозы, при которой целью становятся уже не только объекты инфраструктуры, но и конкретные люди.
По его оценке, в будущем можно ожидать попыток нападения на высокопоставленных представителей оборонной промышленности и других специалистов, связанных с обеспечением безопасности Европы.
Если такой сценарий действительно начнет реализовываться, речь будет идти о качественно новом уровне противостояния.
Самая опасная часть стратегии остается в тени
Главная проблема для европейских государств заключается в том, что подобные операции чрезвычайно сложно однозначно классифицировать.
Представим ситуацию: на промышленном предприятии происходит пожар. Или на железнодорожной линии повреждается оборудование. Или неизвестные лица пытаются проникнуть на объект оборонной промышленности.
Сам по себе каждый такой эпизод может выглядеть как обычное преступление.
Но если за отдельными событиями стоит единый организатор, ситуация меняется полностью.
Именно поэтому западные эксперты все чаще используют понятие «серая зона». Это пространство между миром и открытым военным конфликтом, в котором государство пытается наносить ущерб противнику, но одновременно избегает действий, которые могли бы стать очевидным основанием для полномасштабного ответа.
Такая тактика позволяет проверять реакцию другой стороны.
Если атака остается без серьезных последствий, следующая операция может оказаться более масштабной. Если же государство реагирует жестко, организаторы могут попытаться отступить, отрицать свою причастность или переложить ответственность на отдельных исполнителей.
В результате европейским странам приходится действовать в условиях постоянной неопределенности.
Британия опасается новых покушений
Не менее серьезные предупреждения звучат из Великобритании.
Бывший министр обороны страны Тобиас Элвуд заявил, что новые химические атаки или покушения на Западе могут стать лишь вопросом времени.
Особое беспокойство вызывает возможное повторение сценариев, связанных с использованием отравляющих веществ.
История последних лет уже показала, насколько опасным может быть подобный метод. Инцидент в Солсбери, связанный с отравлением Сергея Скрипаля и его дочери, стал одним из наиболее громких международных кризисов, связанных с российскими спецслужбами.
Теперь британские политики опасаются, что подобные методы могут снова использоваться против других целей.
При этом речь может идти не только о химических веществах. Опасность заключается в самом принципе — выборе конкретного человека, подготовке скрытой операции и попытке провести ее таким образом, чтобы заказчик оставался максимально далеко от места преступления.
Как работают с «одноразовыми» исполнителями
Одной из наиболее тревожных тенденций западные спецслужбы считают изменение методов вербовки.
Согласно данным разведки, российское ГРУ может искать потенциальных исполнителей через Telegram и другие цифровые площадки. Таким людям предлагают деньги за конкретные действия, после чего контакт с организаторами может прекращаться.
Таких исполнителей нередко называют «мулами».
Важная особенность подобной схемы заключается в том, что человеку не обязательно быть профессиональным агентом. Им может оказаться обычный гражданин, которому предлагают относительно небольшую сумму за поджог, фотографирование объекта, передачу информации или другое задание.
Расчеты в криптовалюте дополнительно позволяют усложнять отслеживание финансовых операций.
Для организаторов это создает серьезное преимущество.
Им не обязательно направлять в другую страну сотрудника спецслужбы, который рискует быть обнаруженным. Гораздо проще найти человека непосредственно на месте, дать ему инструкции и после выполнения задания оборвать связь.
В результате правоохранительным органам приходится расследовать преступление, одновременно пытаясь установить, было ли оно обычным криминальным эпизодом или частью государственной операции.
Почему инфраструктура становится главным полем битвы
Одной из главных целей подобных действий может быть критическая инфраструктура.
Железнодорожная система, например, является чрезвычайно чувствительным элементом экономики любой европейской страны. Даже небольшое повреждение оборудования способно вызвать задержки поездов, нарушение логистики и проблемы с поставками.
Еще более серьезные последствия возможны в случае атак на энергетические объекты.
Отключение электроэнергии на крупном предприятии может привести к остановке производства. Повреждение отдельных элементов энергетической системы способно создать цепочку проблем, которые далеко не всегда удается устранить за несколько часов.
Отдельное значение имеют оборонные предприятия.
Европа наращивает производство вооружений и боеприпасов, стремясь укрепить собственную безопасность и одновременно поддерживать Украину. Поэтому предприятия оборонного комплекса становятся важной частью стратегической инфраструктуры.
Воздействие на такие объекты позволяет потенциально замедлять производство, создавать дополнительные расходы и одновременно усиливать чувство уязвимости внутри общества.
Почему Москва может избегать открытой войны
На первый взгляд может показаться, что диверсии и покушения против европейских государств неизбежно должны привести к прямому конфликту между Россией и НАТО.
Однако именно этого сценария организаторы подобных операций могут стремиться избежать.
Открытый военный удар по стране НАТО автоматически переводит ситуацию в совершенно другую категорию. В случае же диверсии остается пространство для расследования, дипломатических споров и политических дискуссий о доказательствах.
Это и есть одна из главных особенностей «серой зоны».
Противник получает возможность действовать агрессивно, но при этом формально оставаться в стороне от прямого военного столкновения.
Для НАТО это создает крайне сложную проблему.
Альянс должен продемонстрировать готовность защищать свои государства, но одновременно не допустить ситуации, при которой каждый отдельный инцидент становится поводом для неконтролируемой эскалации.
Европа вынуждена менять представление о безопасности
Еще несколько лет назад безопасность европейских стран в основном ассоциировалась с защитой границ, армией, противовоздушной обороной и вооруженными силами.
Теперь этого недостаточно.
Современное государство может столкнуться с угрозой внутри собственных границ, причем совершенно неожиданно. Потенциальной целью может стать железнодорожный узел, дата-центр, электростанция, аэропорт, завод или отдельный человек.
Причем для нанесения ущерба не обязательно использовать большое количество людей.
Несколько подготовленных исполнителей могут создать проблемы, последствия которых будут значительно превосходить масштаб самой операции.
Именно поэтому европейские страны усиливают контрразведывательную работу, контроль за критической инфраструктурой и обмен информацией между спецслужбами.
Однако полностью исключить риск невозможно.
Вашингтон не считает прямую атаку на НАТО неизбежной
На фоне растущих опасений в Европе остается и другая позиция.
Президент США Дональд Трамп ранее заявлял, что Владимир Путин не стремится к прямому военному столкновению с НАТО.
Это важное уточнение, поскольку потенциальная готовность России использовать диверсионные методы вовсе не означает автоматического желания начать полномасштабную войну с Альянсом.
Напротив, эти два явления могут существовать одновременно.
Государство может избегать прямой войны именно потому, что она слишком опасна, но при этом использовать методы давления ниже порога открытого конфликта.
Поэтому главный вопрос для Европы сегодня заключается не только в том, готова ли Россия атаковать НАТО напрямую.
Гораздо сложнее понять, насколько далеко Москва готова зайти в использовании скрытых инструментов давления.
Новый фронт проходит там, где его раньше не замечали
Европа постепенно оказывается в ситуации, когда понятие фронта перестает быть исключительно географическим.
Он может находиться возле аэропорта, на железнодорожной станции, внутри компьютерной сети государственного учреждения или даже в переписке человека, которого неизвестные пытаются завербовать через мессенджер.
Именно поэтому угрозу нельзя измерять только количеством танков, самолетов или ракет.
Иногда гораздо более серьезный эффект может создать один небольшой инцидент, если он демонстрирует обществу: защищенным не является даже объект, который считался абсолютно безопасным.
Для европейских правительств это становится испытанием не только силовых возможностей, но и политической выдержки.
Слишком слабая реакция может создать впечатление безнаказанности. Слишком жесткая — увеличить риск дальнейшей эскалации.
В итоге Европе приходится искать совершенно новый баланс.
Пока западные эксперты предупреждают о возможном расширении диверсионной активности, европейские страны пытаются сделать свои инфраструктуру, спецслужбы и системы защиты более устойчивыми.
Но главное изменение происходит на уровне восприятия.
Еще недавно масштабная война казалась чем-то, что начинается с громкого объявления и заметного движения армий. Теперь все чаще говорят о другом сценарии — когда противостояние проникает в мирную жизнь небольшими, почти незаметными эпизодами.
Поджог. Поврежденный объект. Взлом компьютерной системы. Подозрительный беспилотник. Вербовка через интернет. Попытка собрать сведения о военной базе.
Каждый эпизод может показаться отдельным случаем.
Но если за ними действительно стоит единая стратегия, Европа сталкивается с совершенно новой формой угрозы.
И ее главная особенность заключается в том, что увидеть начало такой войны намного сложнее, чем заметить начало традиционного военного конфликта.
