Пока Дональд Трамп требует от союзников большей вовлеченности в конфликт с Ираном, в Европе вырисовывается другая модель участия. Ее логика такова: не входить в американскую военную кампанию напрямую, но взять на себя защиту морских маршрутов после завершения наиболее острой фазы войны.
Именно поэтому разговоры о будущем Ормузского пролива значат больше, чем обычное обсуждение морской миссии. На кону не только сопровождение танкеров, но и вопрос о том, кто будет отвечать за восстановление свободы навигации, успокаивать страховые рынки и возвращать доверие перевозчиков.
Ставки здесь действительно глобальные. По данным Управления энергетической информации США, в 2024 году через Ормузский пролив проходило около 20 млн баррелей нефти в сутки, что эквивалентно примерно 20% мирового потребления нефтяных жидкостей; через этот же маршрут шла и значительная доля мировой торговли СПГ.
По оценке редакции Дейком, Европа сейчас пытается занять промежуточную, но стратегически выгодную позицию. Она не хочет ассоциироваться с ударами США и Израиля по Ирану, однако стремится войти в послевоенную фазу как сила стабилизации, без которой нельзя будет быстро вернуть в норму мировой энергетический трафик. Это вывод из публичных заявлений Лондона, Парижа и союзников.
Британское правительство уже 20 марта официально сообщило, что работает с международными партнерами над «жизнеспособным планом» по защите международного судоходства в Ормузском проливе. Одновременно Лондон подчеркивает, что не стремится к расширению войны, хотя поддерживает свободу навигации и безопасность торговых маршрутов.
Прем'єр-міністр Кір Стармер цього місяця залишає будинок 10 з Даунінг-стріт. Він став об'єктом багатьох фейкових відео, зроблених за допомогою технології штучного інтелекту — Бен Стенсол
Франция движется в той же логике, но делает акцент на более широкой коалиции. Совместное заявление лидеров Франции, Великобритании, Германии, Италии, Нидерландов и Японии от 19 марта осудило фактическое закрытие пролива Ираном и зафиксировало готовность поддержать усилия по обеспечению безопасного прохода через этот маршрут.
Это важный сдвиг. Еще недавно европейские столицы ограничивались общими формулами о свободе судоходства, но теперь речь идет уже о конкретной архитектуре миссии. По сообщениям о переговорах, обсуждаются фрегаты для сопровождения танкеров и торговых судов, корабельные средства ПВО против дронов и ракет, а также демонстрация силы, которая должна вернуть уверенность перевозчикам и страховщикам.
Показательно и то, что формат задумывается не как узко натовский. По данным Wall Street Journal, Марк Рютте говорил о коалиции с участием 22 стран, включая не только союзников по НАТО, но и Австралию, Бахрейн, Японию, Южную Корею, Новую Зеландию и ОАЭ; Guardian одновременно сообщал о более широких консультациях с участием свыше 30 стран. Эти цифры различаются, но обе указывают на растущую многостороннюю координацию.
Из этого следует, что будущая операция, скорее всего, будет коалиционной, а не чисто натовской. Для Лондона и Парижа это политически удобно: можно показать способность Европы организовывать крупную морскую миссию без формального натовского флага, но при этом в русле общих трансатлантических интересов. Это аналитический вывод, основанный на составе участников и публичных сигналах сторон.
Для Европы Ормуз вообще выглядит почти идеальным театром силы. Здесь речь идет о защите торговли, а не о наземной войне; миссию можно подать как оборонительную — сопровождение, патрулирование, ПВО и обеспечение свободы прохода. Политическая цена участия ниже, чем при прямом присоединении к ударам по Ирану, а экономический эффект от стабилизации маршрута может быть огромным.
При этом Европа не стартует с нуля. С 2020 года действует европейская миссия EMASOH в Ормузском проливе, цель которой — защищать свободу навигации, координировать партнеров в регионе и способствовать деэскалации за счет дипломатического и военного присутствия. Иначе говоря, нынешние планы опираются на уже существующую инфраструктуру, а не на импровизацию с чистого листа.
Британський військовий корабель у вівторок вирушив з південної Англії на Кіпр — Леон Ніл
Именно эта преемственность делает идею практически осуществимой. Если после окончания войны коалиция быстро развернет фрегаты и дополнительные средства наблюдения или ПВО, это будет скорее расширением уже знакомого механизма, чем созданием принципиально новой операции. Для судоходных компаний такая институциональная предсказуемость особенно важна. Это аналитический вывод, основанный на существовании EMASOH и нынешних переговорах о коалиции.
Но проблема сейчас не только в формальном открытии маршрута. Lloyd’s Market Association 23 марта специально подчеркнула, что страховое покрытие военных рисков для судов в Ормузском проливе формально остается доступным. Снижение трафика объясняется прежде всего соображениями безопасности: судовладельцы и экипажи боятся атак, а не отсутствия страховки как таковой.
Это принципиальный момент. Европе недостаточно будет просто объявить пролив «открытым» на дипломатическом языке. Ей придется создать такую демонстрацию силы, при которой рынок поверит не только в право пройти, но и в реальную защищенность от дронов, ракет и других угроз. Именно поэтому в обсуждениях фигурируют не символические патрули, а полноценное сопровождение танкеров кораблями с системами защиты.
Для Трампа у этой истории свой смысл: он требует, чтобы союзники подтверждали полезность не декларациями, а конкретной военной помощью в регионе. Но для европейцев принципиально важно не попасть в формулу «сначала воюйте вместе с нами, потом помогайте восстанавливать порядок». Поэтому и возникает компромиссная модель: не брать на себя политическую ответственность за саму войну, но взять ответственность за ее последствия для мировой торговли.
В более широком смысле это еще и тест на европейскую стратегическую автономию. Если Лондон и Париж действительно смогут собрать многонациональную миссию, наладить сопровождение танкеров и снизить нервозность на энергетических рынках, Европа получит шанс показать себя не только младшим партнером США, но и самостоятельным производителем безопасности. Если же все останется на уровне совещаний, разговоры о «геополитической Европе» снова прозвучат как риторика без флота. Это прогноз, основанный на нынешней стадии планирования.
Решающим будет не только военный, но и временной фактор. Чем дольше Ормуз останется парализованным даже после формального завершения боевых действий, тем сильнее будут последствия для нефти, СПГ, перевозок и страховых рынков. Поэтому миссия по сопровождению танкеров для Европы — это не жест солидарности с Вашингтоном, а защита собственной экономической безопасности через контроль над одним из ключевых энергетических узлов мира.
