Заявления президента США Дональда Трампа о войне России против Украины вновь вызвали вопросы о том, насколько последовательно Вашингтон оценивает действия обеих сторон. Поводом стала ситуация, в которой российская атака затронула пассажирскую железнодорожную инфраструктуру Украины, а американский президент в тот же период публично призвал Киев отказаться от ударов по российским запасам дизельного топлива.
Такое совпадение стало основой для жесткой критики в The Wall Street Journal. Авторы публикации обращают внимание на очевидное противоречие: от Украины требуют ограничить один из инструментов давления на российскую экономику, тогда как Москва продолжает наносить удары по украинским объектам и инфраструктуре.
Речь идет уже не только о конкретных военных целях. За подобными заявлениями стоит гораздо более серьезный вопрос — каким образом Вашингтон рассчитывает добиться прекращения войны, если цена ее продолжения для России остается недостаточно высокой?
Удар по железной дороге у польской границы
Одним из наиболее показательных эпизодов стала атака российского беспилотника на пассажирский поезд вблизи польской границы. По данным, приведенным WSJ, беспилотник попал в двигатель состава.
Маршрут между Варшавой и Киевом имеет особое значение. Это один из главных транспортных путей, связывающих Украину с Европой. Им регулярно пользуются гражданские пассажиры, иностранные делегации, журналисты и представители европейских государств.
Именно поэтому подобная атака воспринимается особенно остро. Железнодорожное сообщение для Украины давно стало больше, чем обычным способом передвижения. В условиях войны оно фактически превратилось в жизненно важную артерию, обеспечивающую связь страны с европейскими партнерами.
The Wall Street Journal также приводит информацию о том, что в тот же вечер другим поездом могли пользоваться бывший премьер-министр Великобритании Борис Джонсон, экс-премьер Швеции Карл Бильдт и советник канцлера Германии Фридриха Мерца.
Эта деталь неизбежно вызывает тревожные вопросы. Даже если нет доказательств того, что именно европейские политики являлись целью атаки, сам факт их возможного нахождения рядом с зоной удара демонстрирует, насколько опасной остается ситуация.
При этом, как отмечает издание, Дональд Трамп не выступил с сопоставимой по жесткости критикой российской атаки. Вместо этого его внимание оказалось сосредоточено на действиях самой Украины.
Почему Трамп потребовал не атаковать российское топливо
Американский президент заявил, что Владимир Зеленский должен прекратить уничтожение российских запасов дизельного топлива.
По словам Трампа, Украина может наносить удары по различным целям, однако не должна уничтожать топливные резервы России, поскольку это якобы способствует дефициту дизеля и влияет на цены.
На первый взгляд речь идет об экономическом вопросе. Но для Украины нефтяная инфраструктура России имеет совершенно другое значение.
Топливо — один из ключевых ресурсов любой современной войны. Оно необходимо для военной техники, транспорта, логистики, снабжения и работы огромного количества предприятий. Поэтому удары по нефтебазам, хранилищам и перерабатывающим мощностям рассматриваются Киевом как способ ограничить способность России поддерживать военную кампанию.
Именно здесь возникает главный спор.
Если Москва продолжает использовать удары по украинской инфраструктуре как инструмент давления, а Киев призывают добровольно отказаться от атак на российскую топливную систему, возникает очевидный дисбаланс.
По мнению авторов WSJ, подобная политика может привести к совершенно противоположному результату — вместо ускорения мирного процесса она способна убедить Кремль в том, что продолжение войны остается относительно безопасным.
Главная претензия — двойные стандарты
Критика американской позиции связана не столько с отдельной фразой Трампа, сколько с общей логикой его подхода.
Украина ведет войну на собственной территории и пытается найти способы уменьшить возможности России продолжать боевые действия. Удары по объектам, которые обеспечивают функционирование российской экономики и военной системы, становятся одним из немногих инструментов воздействия далеко за пределами фронта.
В то же время Москва систематически наносит удары по энергетике, транспорту и другим объектам украинской инфраструктуры. Для украинского общества это означает не абстрактные экономические последствия, а реальные проблемы с электричеством, отоплением, транспортом и безопасностью.
Поэтому требование к Киеву проявлять сдержанность автоматически вызывает вопрос: где аналогичные требования к Москве?
Если одна сторона должна ограничивать свои возможности, а другая продолжает действовать без сопоставимых ограничений, переговорная позиция первой становится слабее.
Именно это обстоятельство особенно беспокоит критиков нынешнего подхода Белого дома.
Россия и Иран — часть одной большой картины
The Wall Street Journal также обращает внимание на более широкий международный контекст.
Авторы считают ошибочным рассматривать войну в Украине и противостояние на Ближнем Востоке как полностью независимые друг от друга процессы. Россия и Иран поддерживают тесные отношения и взаимодействуют в различных сферах.
Это означает, что события в одном регионе способны влиять на ситуацию в другом.
В Вашингтоне может существовать желание рассматривать каждый конфликт отдельно и искать для него отдельное решение. Однако противники США способны воспринимать происходящее гораздо шире — как единую систему противостояния с Западом.
Именно поэтому любое ослабление давления на одного из участников этой системы может быть воспринято другими как сигнал слабости.
Для Москвы это особенно важно. Если российское руководство приходит к выводу, что стремление Трампа как можно быстрее добиться соглашения ограничивает готовность США усиливать давление, у Кремля появляется дополнительный стимул тянуть время.
Быстрый мир не всегда означает устойчивый мир
Американская администрация неоднократно демонстрировала стремление завершить войну как можно скорее. С политической точки зрения это понятно: затяжной конфликт создает огромные расходы, усиливает международную напряженность и требует постоянного внимания Вашингтона.
Но скорость и устойчивость — не одно и то же.
Если соглашение заключается в ситуации, когда одна сторона вынуждена отказаться от значительной части инструментов давления, а другая сохраняет возможность продолжать атаки, такой мир может оказаться крайне нестабильным.
Именно поэтому бывшие американские дипломаты и эксперты ранее предупреждали о рисках чрезмерного стремления к быстрой сделке.
Бывший посол США в Украине Стивен Пайфер указывал, что без серьезного изменения подхода Вашингтона дипломатические усилия могут не приблизить завершение войны. По его оценке, Москва способна использовать стремление американской администрации к быстрому результату в собственных интересах.
Бывший советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон также предупреждал, что слишком пассивная дипломатия может оказаться опаснее, чем кажется.
Что это означает для Украины
Для Киева вопрос российских нефтяных объектов — это не только спор о стоимости топлива. Это часть более масштабной стратегии ведения войны.
Украина пытается воздействовать на инфраструктуру, которая позволяет России сохранять способность к продолжению боевых действий. Если этот инструмент будет серьезно ограничен, Москва получит возможность относительно спокойно восстанавливать ресурсы и поддерживать свою военную систему.
Поэтому заявление Трампа стало значительно шире обычного спора о конкретных целях для ударов.
Оно вновь подняло фундаментальный вопрос американской стратегии: можно ли добиться настоящего мира, одновременно требуя от Украины уменьшить давление на Россию, не обеспечивая аналогичных ограничений для Москвы?
Для украинцев этот вопрос имеет далеко не теоретическое значение. Каждый новый удар по железной дороге, энергетике или жилым районам напоминает, что дипломатические заявления сами по себе не останавливают войну.
Если целью Вашингтона действительно является устойчивое завершение конфликта, Украине необходимы не только призывы к сдержанности. Ей нужны понятные правила, при которых обе стороны несут последствия за продолжение боевых действий.
Иначе стремление как можно быстрее добиться переговоров может привести к парадоксальному результату: давление на Украину будет возрастать, тогда как у России появится ощущение, что время работает на нее.
А это уже не путь к быстрому миру, а риск затягивания войны под прикрытием дипломатических инициатив.
