В конце июля у Одессы картина сначала выглядела почти мирной. По набережной гуляли семьи, в море медленно шел грузовой корабль. Затем из чистого неба снизился беспилотник и врезался в судно. Над горизонтом поднялся черный дым — новая реальность главного морского выхода Украины в мир.
За июнь и июль российские силы атаковали как минимум 50 грузовых судов, погибли более 30 гражданских. Серия ударов практически остановила нормальное движение в порты Одессы и из них именно в начале уборочного сезона, когда миллионы тонн пшеницы, кукурузы и ячменя должны выходить на внешние рынки.
Проблема давно вышла за пределы портовой безопасности. Три основных порта в районе Одессы обеспечивают около 60% украинской ежемесячной экспортной выручки, составляющей примерно $3,5 млрд. Если морской канал надолго сужается, удар одновременно получают фермеры, бюджет, валютный рынок и покупатели украинского зерна за рубежом.
Как ранее оценивал Дэйком, нынешняя кампания опасна тем, что Россия атакует не только инфраструктуру, но и саму экономику морского риска. Чтобы сорвать экспорт, необязательно уничтожать каждый корабль. Достаточно сделать маршрут настолько опасным, чтобы судовладельцы, страховщики и экипажи перестали считать его приемлемым.
Торговое судно особенно уязвимо. Оно большое, медленное, движется по предсказуемому маршруту и не способно маневрировать как военный корабль. Современные ударные дроны и высокоточные ракеты превратили гражданский морской транспорт в цель, которую можно преследовать за десятки километров от берега.
Украинские моряки описывают российские беспилотники, которые часами патрулируют в нескольких милях от побережья, ожидая выхода торговых судов. После некоторых ударов опасность сохраняется и для спасателей, что дополнительно осложняет эвакуацию экипажей и борьбу с пожарами.
Одна из самых тяжелых историй последних недель — гибель балкера Golden Leo. Судно прибыло за зерном, но из-за угрозы не стало заходить в главный порт Одессы и пришвартовалось в Черноморске. Это не помогло: неподалеку российский удар уже убил офицера другого корабля и сотрудника охраны.
Экипаж Golden Leo спал в стальных укрытиях. 19 июля полностью загруженное зерном судно вышло в море. Примерно в четырех милях от порта прозвучала воздушная тревога. Украинский лоцман Владимир Михайлов посоветовал покинуть мостик — навигационные палубы часто становятся точкой прицеливания.
Через несколько минут ракета ударила в корпус. Второй помощник капитана Блессон Себастьян вспоминал, что после взрыва «дождем падал огонь». Он и Михайлов рухнули со ступеней. Лоцман умер у него на руках.
Капитан получил тяжелые ожоги, боцман потерял сознание, машинное отделение заполнил густой дым. Те, кто остался жив, выбрались на небольшую лодку. Они смотрели, как Golden Leo горел в море. Девять членов экипажа и украинский лоцман погибли, а через неделю судно затонуло.
Такие эпизоды меняют экономику всего маршрута. Для судоходства страх почти так же важен, как физическая блокада. Каждый погибший моряк означает более высокие страховые премии, более дорогой фрахт, сложности с набором экипажей и сокращение числа компаний, готовых заходить в украинские порты.
Украина уже переживала подобное в 2022 году. После начала полномасштабного вторжения российская блокада портов вызвала скачок мировых цен на продовольствие и повысила риск острой нехватки пищи примерно для 70 млн человек.
Тогда международное посредничество позволило запустить Черноморскую зерновую инициативу. После ее распада Украина смогла частично восстановить перевозки самостоятельно, вытеснив российский флот из северо-западной части Черного моря и создав собственный морской коридор.
Именно этот успех теперь пытаются сломать ударами по торговым судам. В отличие от классической блокады, когда военные корабли физически перекрывают выход из порта, современную блокаду можно создавать ракетами, дронами, минами и постоянной угрозой атаки.
Украина одновременно ведет собственную кампанию против российского морского трафика. Ее силы систематически атаковали танкеры и грузовые суда, связанные с российскими энергетическими и военными цепочками, а также нанесли тяжелый ущерб российскому речному и морскому танкерному флоту в Азовском море.
Особенно заметным последствием этих операций стала усиливающаяся изоляция оккупированного Крыма, где поставки топлива и других ресурсов все больше зависят от уязвимых морских и сухопутных маршрутов.
12 августа украинские силы нанесли новый крупный удар по Новороссийску — одному из ключевых российских портов Черного моря и важному центру экспорта зерна и энергоносителей. Использовались реактивные дроны, ракеты и беспилотные морские системы.
В городе были повреждены портовая инфраструктура, причалы и позиции противовоздушной обороны. Местные власти сообщили о трех погибших, среди которых восьмилетний ребенок, десятках поврежденных домов и перебоях с водоснабжением.
Так Черное море все больше превращается в пространство взаимного экономического истощения. Россия пытается перекрыть украинское зерно, Украина — сделать дороже и опаснее российский нефтяной, грузовой и военный трафик.
Однако полной симметрии здесь нет. Значительная часть судов, заходящих в украинские порты, перевозит зерно и другие гражданские грузы для международного рынка. Украинские удары в основном направлены на российские суда и инфраструктуру, связанные с обходом санкций, энергетическим экспортом и финансированием военной экономики.
Именно поэтому борьба вокруг Одессы поднимает более широкий вопрос свободы судоходства. Современная мировая торговля строится на предположении, что гражданское судно может пересекать международные морские маршруты без систематической угрозы быть атакованным лишь потому, что оно зашло в порт воюющего государства.
Этот принцип ослабевает не только в Черном море. Беспилотники, противокорабельные ракеты и морские мины все чаще используются для нарушения торговли в Красном море, Персидском заливе и вблизи критически важных проливов.
Развитие дешевого высокоточного оружия меняет баланс между нападающей стороной и торговым флотом. Чтобы парализовать маршрут, больше не нужна большая океанская эскадра. Ограниченное количество дальнобойных дронов может создать риск, достаточный для того, чтобы страховщики и перевозчики сами сократили движение.
Для Украины эта трансформация особенно опасна из-за структуры ее экономики. Зерно — тяжелый и относительно дешевый груз, который экономически выгоднее всего перевозить морем. Замена одного крупного балкера десятками поездов или тысячами грузовиков резко повышает логистическую стоимость.
Если порты Одессы останутся почти закрытыми, миллионы тонн нового урожая будут накапливаться внутри страны. Внутренние цены продолжат падать, элеваторы — переполняться, а фермеры будут терять деньги, необходимые для топлива, зарплат, кредитов и следующей посевной.
Последствия могут проявиться на мировом рынке дважды. Сначала — через сокращение экспорта зерна в этом году. Затем — через меньший урожай следующего сезона, если украинские хозяйства не смогут профинансировать посевы.
Поэтому битва за гражданские корабли у Одессы — не периферийный эпизод войны. Она соединяет фронт, сельское хозяйство, страхование, международное право, продовольственную безопасность и одну из базовых систем глобализации — свободное движение товаров морем.
Для моряков эта большая геополитика имеет более простой смысл. Блессон Себастьян после гибели Golden Leo получил ожоги первой степени и решил больше не выходить в море. Его вывод короче любой стратегии: деньги не могут быть дороже жизни.
Если таких решений станет больше, блокада будет работать даже без физического перекрытия портов. И тогда настоящей целью ударов окажется не отдельный зерновоз, а сама уверенность мира в том, что море остается дорогой, а не полем боя.
