Новый конфликт между Лондоном и Иерусалимом начался не из-за символического дипломатического заявления. 8 сентября британское правительство объявило, что запретит импорт товаров из израильских поселений на оккупированном Западном берегу и создаст отдельный санкционный механизм против компаний и лиц, помогающих их расширению.
Британский ответ выходит за рамки обычной маркировки товаров. Лондон планирует ограничивать деятельность в сферах строительства, инфраструктуры, финансирования и недвижимости, связанных с поселениями, а также запретить в Великобритании рекламу продажи недвижимости на таких территориях.
Основная часть нового режима должна заработать в течение шести-девяти месяцев. Одновременно правительство уже объявило немедленные санкции против новой группы радикальных поселенцев и пообещало отказывать в лицензиях на экспорт товаров, которые могут материально способствовать сохранению оккупации.
Израиль ответил практически сразу. Министр иностранных дел Гидеон Саар объявил о закрытии британского консульства в Восточном Иерусалиме, прекращении участия британских представителей в координационных структурах по Газе, остановке британской подготовки палестинских сил безопасности и запрете на въезд для ряда граждан Великобритании.
Анализ «Дейком» показывает: такая резкость объясняется не только содержанием санкций. Британия перешла от дипломатического осуждения поселений к попытке отделить их от Израиля экономически и юридически, а Нетаньяху входит в избирательную кампанию, где демонстративная непримиримость к внешнему давлению может быть политически выгоднее компромисса.
Для израильского правительства особенно чувствительным стало то, как Лондон объяснил свое решение. Британские власти впервые официально заявили, что считают израильскую оккупацию палестинских территорий незаконной, и связали этот вывод с расширением поселений и стремлением закрепить долгосрочный контроль над территорией.
Еще острее прозвучала британская характеристика насилия на Западном берегу. Министр иностранных дел Эд Милибэнд заявил в парламенте, что британское правительство согласно с определением действий радикальных поселенцев в части палестинских районов как «этнической чистки». Это позиция Лондона, а не окончательный судебный вердикт международного трибунала.
Милибэнд сослался на данные о выселении с 2023 года более 4 тысяч палестинцев из 65 общин в результате насилия поселенцев и действий государственных структур. Он также привел данные ООН о среднем уровне в шесть нападений поселенцев на палестинцев в день в 2026 году, назвав его рекордным.
Израиль категорически отверг такую картину. Саар обвинил британского министра в распространении лжи, одностороннем подходе к конфликту и попытке вмешиваться в выборы. Правительство настаивает, что международное давление не заставит его отказаться от еврейских поселений на территориях, которые израильские правые считают частью исторической родины.
Международно-правовой контекст, однако, для Израиля становится все сложнее. В консультативном заключении 2024 года Международный суд ООН подтвердил, что поселения на Западном берегу и в Восточном Иерусалиме были созданы и поддерживаются в нарушение международного права.
Суд также пришел к выводу, что политика постоянного расширения контроля, поселений и применения израильского законодательства на части оккупированной территории создает необратимые факты на местности и имеет признаки аннексии значительных районов. Израиль отвергает вывод о незаконности своего присутствия.
Нынешний спор особенно обострился из-за проекта E1 между Восточным Иерусалимом и поселением Маале-Адумим. В августе Израиль опубликовал тендеры на строительство более 1 200 единиц жилья в районе, который европейские государства десятилетиями считают критически важным для территориальной целостности будущей Палестины.
Лондон, Париж, Берлин и ряд других столиц предупреждают, что застройка E1 может разорвать географическую связь между Восточным Иерусалимом и центральными районами Западного берега. Для сторонников двух государств это означает риск того, что палестинская территория станет настолько фрагментированной, что политическое государство будет существовать лишь формально.
Именно здесь санкции приобретают большее значение, чем их непосредственный торговый объем. Британия не вводит общий экономический бойкот Израиля. Напротив, правительство подчеркивает, что хочет продолжать торговлю с Израилем в пределах его международно признанных границ и не поддерживает кампанию BDS.
Идея заключается в другом: провести юридическую и экономическую границу между самим Израилем и поселениями на оккупированной территории. Если этот принцип начнут системно применять крупные европейские экономики, поселения могут столкнуться не столько с одним эмбарго, сколько с постепенным усложнением финансирования, страхования, торговли и инвестиций.
Британия действует уже не одна. 8 сентября двенадцать стран — среди них Франция, Канада, Испания, Норвегия, Дания и Швеция — заявили о готовности вводить национальные либо поддерживать европейские торговые ограничения в отношении товаров из поселений.
Именно коллективный характер шага может объяснять часть нервозности в Иерусалиме. Дипломатическое заявление одной столицы можно пережить. Значительно сложнее игнорировать ситуацию, когда экономическое разграничение между Израилем и поселениями постепенно становится политикой группы его традиционных западных партнеров.
Но ответ Нетаньяху имеет еще одно измерение — внутреннее. Парламентские выборы в Израиле назначены на 27 октября. Премьер входит в них после затяжных войн, споров об ответственности за провал 7 октября 2023 года и конфликтов внутри собственного правого лагеря.
Свежие опросы не показывают гарантированного большинства ни одному блоку. В отдельных исследованиях союзники Нетаньяху получают чуть больше или меньше пятидесяти мест, но не дотягивают до необходимых 61 мандата. Результат в значительной степени зависит от малых партий и будущих коалиций.
Главная проблема Нетаньяху заключается не только в оппозиции. Правый электорат разделен между «Ликудом», партиями Итамара Бен-Гвира, Бецалеля Смотрича и другими силами. Если небольшие списки не преодолеют барьер в 3,25%, десятки тысяч правых голосов фактически исчезнут при распределении мандатов.
Поэтому Нетаньяху пытается одновременно вернуть более умеренных избирателей и не позволить радикальным союзникам обойти себя справа. Это делает любое внешнее давление на поселения особенно взрывоопасным: мягкий ответ дал бы Бен-Гвиру или Смотричу возможность обвинить премьера в слабости.
Конкуренция уже стала публичной. Бен-Гвир призвал закрыть британское консульство, но Саар сделал это раньше, чем предложение успело превратиться в отдельную кампанию. Смотрич пошел еще дальше и призвал выслать британского посла. Так внешнеполитический конфликт превратился во внутренний конкурс жесткости.
Для Нетаньяху это знакомая политическая территория. Его кампании много лет строятся на образе лидера, способного противостоять международному давлению и защищать Израиль в среде, которую он описывает как более враждебную, чем готовы признать его оппоненты. Новые санкции дают возможность снова использовать эту рамку.
Политический аргумент прост: если западные правительства усиливают давление непосредственно перед израильскими выборами, избирателям предлагается не менять руководство под внешним принуждением. Критика из Лондона в такой конструкции перестает быть проблемой правительства и превращается в подтверждение того, что правительству нужен сильный мандат.
При этом было бы ошибкой объяснять израильскую реакцию только личными интересами Нетаньяху. После нападения ХАМАС 7 октября израильское общество резко сместилось в вопросах безопасности, а скепсис по поводу создания палестинского государства распространен значительно шире нынешней коалиции.
Даже часть политических соперников Нетаньяху не поддерживает быстрого возвращения к классической модели двух государств. Поэтому британское предположение, что экономическое давление автоматически усилит израильских сторонников территориального компромисса, может оказаться слишком оптимистичным.
Есть и противоположный риск: санкции способны укрепить именно тех политиков, против чьей политики они направлены. Если значительная часть израильтян воспримет британский шаг как наказание государства во время региональной войны, Нетаньяху получит удобный аргумент о внешнем вмешательстве и двойных стандартах.
Критики решения в Израиле также подчеркивают его односторонность. Они указывают, что британские заявления значительно подробнее описывают насилие поселенцев и политику израильского правительства, чем нападения палестинцев, проблемы Палестинской администрации или ответственность палестинских политических структур за срыв предыдущих мирных процессов.
Лондон отвечает, что не отказывается от требований к палестинской стороне. В своем заявлении британское правительство призвало Палестинскую администрацию ускорить реформы, повторило требование разоружения ХАМАС и подчеркнуло право Израиля на безопасность. Но центральной целью нового пакета названо именно сохранение возможности двух государств.
Важно и то, что Лондон не прекращает сотрудничество с Израилем во всех сферах. Британское правительство отдельно подчеркнуло общие интересы безопасности, в том числе в отношении Ирана, и заявило о желании сохранять нормальную торговлю с Израилем в его международно признанных границах.
Израильский ответ, однако, затрагивает каналы, которые напрямую не связаны с торговлей поселений. Британское консульство в Восточном Иерусалиме традиционно работает с палестинскими вопросами, а британские специалисты участвовали в подготовке палестинских сил безопасности и координации помощи Газе.
Из-за этого дипломатическая ответная мера может дать парадоксальный результат. Правительство Израиля наказывает Великобританию за политику, призванную поддержать палестинское самоуправление, одновременно ограничивая британское участие в структурах, которые должны укреплять именно те палестинские институты, способные стать альтернативой радикальным группировкам.
Европейская сторона тоже рискует потерять рычаги влияния. Если Лондон переходит от предупреждений к санкциям, а Иерусалим в ответ сокращает дипломатические контакты, каждый следующий шаг становится труднее использовать как предмет переговоров. Наказание может быть морально последовательным, но дипломатически оно не обязательно создает путь к изменению политики.
Эту проблему частично признает и конструкция британского пакета. Крупнейшие торговые ограничения заработают лишь через шесть-девять месяцев. Следовательно, Лондон оставил время, за которое израильская политика — или после выборов само правительство — может измениться до полного введения нового режима.
Однако британское заявление не содержит простой формулы, по которой санкции автоматически отменяются после смены коалиции. Лондон говорит об оценке действий правительства Израиля. Это означает, что вопрос будет не в фамилии премьер-министра, а в том, прекратится ли расширение поселений и принудительное вытеснение палестинских общин.
Для самого Нетаньяху ближайшие семь недель подчинены другой логике. Ему нужно не убедить Лондон, а собрать 61 голос в будущем Кнессете. В такой системе сдержанный дипломатический ответ может быть рациональным для государства, но политически опасным для лидера, зависящего от мобилизации правого лагеря.
Именно поэтому британские санкции попали в Израиль в момент, когда внешнюю и внутреннюю политику почти невозможно разделить. Закрытие консульства одновременно является дипломатическим наказанием, идеологическим заявлением о Западном берегу и избирательным сигналом избирателю, требующему не уступать иностранному давлению.
Для правых партий ставки еще выше. Вопрос поселений связан не только с безопасностью, но и с мировоззрением относительно будущего всей территории между Иорданом и Средиземным морем. Если международные санкции смогут реально сдерживать строительство, они затронут уже не периферийную политику, а один из фундаментальных проектов израильских националистов.
Для сторонников двух государств ситуация выглядит зеркально. Они считают, что без внешней цены расширение поселений будет продолжаться до тех пор, пока создание жизнеспособной Палестины не станет физически невозможным. Поэтому торговые ограничения для них — не наказание Израиля, а попытка сохранить политический вариант до того, как его уничтожит география.
Именно эта разница объясняет глубину конфликта. Лондон говорит о том, как не допустить необратимого перехода к одному государству на всей территории. Нынешняя израильская коалиция все откровеннее говорит о том, что палестинское государство на Западном берегу не должно возникнуть под внешним давлением.
В результате спор о товарах из поселений превратился в значительно более широкую дискуссию: могут ли союзники Израиля использовать экономическую силу, чтобы влиять на его территориальную политику, и способен ли израильский кабинет отвечать настолько жестко, чтобы сделать такое давление политически слишком дорогим.
Выборы 27 октября дадут первый ответ на вторую часть этого вопроса. Если конфликт с Британией поможет Нетаньяху мобилизовать правый электорат, санкции могут непреднамеренно укрепить правительство, политику которого они должны были сдержать. Если нет, следующему кабинету придется решать, стоит ли восстанавливать разрушенные дипломатические каналы.
Первая часть вопроса останется независимо от результата выборов. Двенадцать западных государств уже дали понять, что расширение поселений может все чаще иметь не только дипломатическую, но и экономическую цену. Это потенциально меняет модель отношений Израиля с частью его ближайших партнеров.
Поэтому ярость израильского правительства стоит читать сразу на двух уровнях. Для Нетаньяху это шанс показать избирателям, что только его лагерь способен противостоять международному давлению. Для государства — сигнал, что спор о Западном берегу переходит из деклараций и резолюций в сферу реальных экономических ограничений.
И если за Британией последуют другие крупные экономики, главный вопрос будет уже не в том, кто выиграл очередную дипломатическую ссору. Он станет гораздо фундаментальнее: может ли внешнее экономическое давление еще изменить факты на Западном берегу — или политическая и физическая реальность там уже стала сильнее дипломатии.
