Решение Лондона ограничить экономические связи с израильскими поселениями на оккупированном Западном берегу выявило необычно публичный раскол среди британских евреев. Спор касается не только политики Израиля, но и вопроса о том, делает ли более жесткая позиция правительства еврейские общины внутри страны безопаснее или уязвимее.
8 сентября правительство объявило о будущем запрете импорта товаров из поселений и новом санкционном режиме против компаний и лиц, содействующих их расширению через финансирование, строительство, инфраструктуру или сделки с недвижимостью. Лондон объясняет этот шаг необходимостью сохранить перспективу решения конфликта на основе двух государств.
Британия действует совместно с международными партнерами. Франция и Канада также объявили о подготовке национальных торговых ограничений, а в общей сложности двенадцать государств поддержали введение или рассмотрение подобных мер. Лондон считает израильские поселения незаконными по международному праву и требует прекратить их дальнейшее расширение.
Предварительный анализ «Дейком» открытых и проверенных материалов показывает, что главная линия разлома проходит не между сторонниками и противниками Израиля. Спор идет о том, можно ли наказывать конкретную политику израильского правительства, одновременно не создавая среды, в которой британских евреев делают ответственными за действия другого государства.
Главный раввин Великобритании Эфраим Мирвис резко осудил решение правительства. По его мнению, санкции являются символической политикой, которая не приблизит мир, но может дополнительно легитимизировать враждебную риторику об Израиле. Особую опасность он видит в моменте, когда еврейская община уже переживает волну насилия и запугивания.
Схожую тревогу выразил Совет депутатов британских евреев. Организация заявила о «глубоком сожалении» в связи с решением правительства и предупредила, что ухудшение британско-израильских отношений может усилить общественную напряженность. Для многих британских евреев связь с Израилем одновременно имеет религиозное, культурное и семейное значение.
Однако другие раввины отвергают саму идею единой «еврейской позиции». Раввин Джереми Гордон поддержал меры против поселений, подчеркнув, что осуждение насилия со стороны радикальных поселенцев не противоречит поддержке еврейской жизни или борьбе с антисемитизмом. Аналогичного принципа придерживаются и прогрессивные общины.
Раввин Джонатан Виттенберг, один из ведущих представителей движения Masorti в Британии, также выступил в защиту мер против поселений после поездки на Западный берег. Он описывал последствия насилия для палестинских жителей Умм-аль-Хайра и утверждал, что молчание перед лицом подобных действий не может считаться морально нейтральным.
Таким образом, обе стороны спора исходят из разного понимания одного и того же риска. Критики санкций боятся, что жесткие действия против Израиля дадут антисемитам новый язык для нападок на евреев. Сторонники отвечают, что отказ критиковать израильскую политику лишь смешивает государство Израиль с еврейскими общинами других стран.
Этот спор развивается после серии нападений, из-за которых вопрос безопасности перестал быть теоретическим. В 2026 году британские власти сообщали о поджогах синагог и связанных с еврейскими организациями объектов, а после нападения в Голдерс-Грин уровень террористической угрозы в стране был повышен.
В июле правительство объявило о более чем £250 млн дополнительных инвестиций в защиту еврейских общин на три года, включая свыше 500 дополнительных полицейских. Власти прямо связали это решение с серией насильственных инцидентов в Лондоне и Манчестере и необходимостью усилить охрану синагог, школ и общественных центров.
Отдельное измерение угрозы связано не с ближневосточной уличной политикой, а с деятельностью иностранных государств. Лондон заявлял, что связанная с Ираном сеть взяла на себя ответственность за семь атак на британские объекты, связанные с еврейскими и израильскими общинами, а за ней почти наверняка стояли структуры КСИР.
Именно поэтому аргумент о безопасности имеет реальную основу, но не дает автоматического ответа на спор о поселениях. Рост антисемитизма не делает любую критику правительства Израиля антисемитской, так же как критика поселений не отменяет обязанности государства защищать еврейских граждан от нападений и коллективной ответственности.
Министр иностранных дел Эд Милибэнд, который сам подчеркивает свое еврейское происхождение, прямо отверг аргумент, что санкции делают британских евреев менее защищенными. Он заявил, что ответственность за действия израильского правительства нельзя переносить на евреев в Британии, а само такое перенесение является формой антисемитизма.
Политика Лондона при этом значительно жестче прежних торговых рекомендаций. Ранее правительство лишь советовало компаниям не вести экономическую деятельность в поселениях и не предоставляло их товарам льготный тарифный режим. Теперь готовится юридический запрет импорта и персональные санкции против тех, кто содействует расширению поселений.
Непосредственным катализатором стала дальнейшая экспансия на Западном берегу, включая проект E1 к востоку от Иерусалима. Британское правительство считает, что его реализация может разделить Западный берег и отрезать его от Восточного Иерусалима, еще сильнее осложнив создание жизнеспособного палестинского государства.
Израиль ответил резкой дипломатической эскалацией: объявил о закрытии британского консульства в Иерусалиме и запрете на въезд для ряда британских политиков и других лиц. Израильские власти отвергают британские обвинения и считают новые меры политически враждебными и несправедливыми.
Однако экономический эффект санкций может оказаться меньше их дипломатического значения. Торговля непосредственно с поселениями составляет лишь небольшую часть британско-израильских экономических отношений. Сам Лондон подчеркивает, что не вводит общий бойкот Израиля и продолжает отделять государство в международно признанных границах от поселений.
Именно это различие стало центральным для британского еврейского спора. Одни считают, что на практике общество его соблюдать не будет и гнев против Израиля неизбежно обрушится на местных евреев. Другие настаивают: еще опаснее позволить страху перед антисемитизмом превратить израильскую политику в тему, закрытую для моральной или правовой критики.
В ближайшие месяцы дискуссия, вероятно, только усилится, поскольку санкционный режим еще должен быть полностью реализован, а парламентские материалы указывают на период до шести-девяти месяцев для введения отдельных мер. За это время и ситуация на Западном берегу, и британско-израильские отношения могут измениться еще не раз.
Для британских евреев этот спор в конечном счете касается двух прав, которые не должны исключать друг друга: права требовать защиты от антисемитского насилия и права открыто спорить о политике Израиля. Именно неспособность одновременно удерживать оба принципа может оказаться опаснее самих санкций.
