В 3:40 утра 77-летняя Нина Иванова вышла из подвала в Лимане вместе с двумя дочерьми. Они надели удобную обувь, взяли облегчённые рюкзаки и отправились в путь, который до более безопасной территории растянулся почти на 15 километров. Над городом уже могли появиться дроны, а после рассвета обстрелы обычно усиливались.
Оставаться было не намного безопаснее. Российские позиции приблизились к городу примерно на два километра, Лиман регулярно атаковали управляемыми авиабомбами и беспилотниками. Дом Ивановых был разрушен, муж Нины умер после продолжительной болезни, а сама семья месяцами жила в подвале многоэтажного дома.
В какой-то момент выбор свёлся к двум опасным вариантам: ждать следующего удара под землёй или попытаться выйти пешком. Полноценные гражданские эвакуационные группы уже не могли регулярно заходить в наиболее опасные районы города. Дороги простреливались, а FPV-дроны делали любой автомобиль заметной и уязвимой целью.
Решение созревало не за один день. По словам Ивановой, одним из моментов, после которых оставаться стало психологически невозможно, было увиденное на улице тело человека. До этого семья пережила разрушение дома, смерть соседей и месяцы жизни без нормального отопления, воды, связи и привычных поставок продуктов.
Анализ «Дейком» показывает, что история Ивановых — не исключительное приключение, а крайнее проявление новой реальности эвакуации возле линии фронта. Насыщение неба ударными и разведывательными беспилотниками постепенно сокращает расстояние, на котором автомобильную эвакуацию можно считать хотя бы относительно безопасной.
Историю семьи подробно реконструировали журналисты The New York Times после бесед с женщинами уже в эвакуационном центре в Славянске. Их маршрут показывает, как технологическое изменение войны превращает последние километры между гражданским человеком и эвакуационной машиной в самую опасную часть спасения.
Нина и её муж Борис прожили в Лимане десятилетия. Здесь выросли их дети, здесь стоял семейный дом на улице Мичурина. До полномасштабной войны Лиман с населением около 20 тысяч человек был важным железнодорожным узлом Донбасса, через который проходили пути к другим городам региона.
В мае 2022 года город захватили российские войска. Пять месяцев спустя украинские силы вернули Лиман под свой контроль, но линия фронта не отошла достаточно далеко, чтобы город смог вернуться к нормальной жизни. Обстрелы не прекращались, а со временем российские войска снова начали постепенно приближаться.
Прошлой осенью ситуация резко ухудшилась. Из-за опасности прекратились регулярные гуманитарные поставки. 17 декабря удар разрушил крышу дома Ивановых и выбил окна. Через два дня другое попадание фактически уничтожило гостиную. К тому времени семья уже укрывалась вместе с соседями в подвале пятиэтажного дома.
В холодном укрытии люди спали под несколькими одеялами, не снимая курток и шапок. Еду из оставшихся запасов гуманитарной помощи готовили на открытом огне, устроенном на кирпичах. Для Бориса Иванова, который восемь лет был прикован к постели, эти условия стали последними месяцами жизни.
79-летний мужчина умер 12 января. Из-за боевых действий семья похоронила его прямо во дворе. В марте погибли ещё двое людей, живших вместе с Ивановыми в укрытии: одного убил удар, второго — на следующий день, когда он пытался выкопать могилу для погибшего соседа.
Весной обстановка вокруг Лимана продолжала ухудшаться. FPV-дроны всё сильнее влияли не только на перемещение военных, но и на возможности эвакуации. Украинские медики на Лиманском направлении в августе рассказывали, что из-за активности российских дронов даже эвакуация раненых порой занимает не часы, а дни.
Ивановы долго не решались уходить. Запасы сокращались, городской голова призывал жителей покидать опасную территорию, другие люди уже пытались выходить пешком. 23 мая женщины решили, что ждать дальше они больше не могут, и впервые попытались самостоятельно выбраться из города.
Первая попытка закончилась возвращением. Группа дошла до леса, но увидела впереди воронки, поваленные деревья и почти непроходимую местность. После трёх часов блужданий становилось светлее, а вместе с рассветом рос риск обстрелов. Измученные женщины вернулись в подвал той же дорогой.
После неудачи они решили уменьшить вес вещей. Из рюкзаков выложили спортивную одежду, сократили запас белья и оставили только самое необходимое. Перед второй попыткой Нина почти не спала. Она понимала, что на этот раз возвращение может означать, что третьего шанса уже не будет.
Во второй путь вместе с Ниной вышли её дочери Ольга, 54 лет, и Татьяна, 53 лет, их знакомая и ещё одна семья из подвала. Среди них был 31-летний мужчина с двумя осколками в спине после предыдущего российского удара. Рюкзаки и двух котов разместили на велосипедах, которые катили рядом.
На этот раз группа выбрала более длинный обходной маршрут. Они шли мимо разрушенных домов и разбитой железной дороги, затем через выгоревший лес и трассу, изрезанную воронками. Вокруг оставались корпуса уничтоженных автомобилей и военной техники — следы того, что этот путь уже неоднократно попадал под удары.
Останавливаться боялись даже ради воды. В небе работали дроны, а после семи утра риск артиллерийских ударов обычно возрастал. Раненый мужчина двигался медленнее. Иванова вспоминала, что к концу маршрута уже едва держалась на ногах и постоянно теряла равновесие от изнеможения.
Антидроновые сетки над отдельными участками дороги не давали ощущения полной безопасности. Под ними стояли повреждённые машины. Люди знали о других жителях Лимана, погибших при попытке пройти по этой дороге. В такой обстановке почти 15 километров перестают быть обычной дистанцией и превращаются в часы непрерывного риска.
Через четыре часа двадцать минут впереди появился Северский Донец. На берегу группу ждали украинские военные, которых заранее предупредили о выходе мирных жителей. Женщинам дали воду и велели спрятаться в кустах, пока готовилась переправа через реку на небольшой лодке.
Сначала на другой берег отправили вещи и котов. Затем гражданских переправляли по двое, надев на них бронежилеты. Лодку тянули через воду при помощи верёвок. После нескольких часов дороги именно эта короткая переправа испугала Нину настолько, что позднее она призналась дочерям: знай она о ней заранее, могла бы не решиться идти.
На противоположном берегу маршрут не закончился. Женщины поднимались по скользкому склону, после чего военные посадили их на квадроциклы. Те вывезли группу через лес к дороге, где уже можно было использовать обычный транспорт и доставить людей в эвакуационный центр в Славянске.
Около десяти утра они оказались в более безопасном месте — в грязи, измождённые и почти не способные есть. Горячий душ стал для них первым за многие месяцы. Татьяна позвонила родственникам и впервые смогла коротко перечислить всё, что произошло за время без связи: смерть отца, похороны во дворе, разрушенный дом и почти 15 километров пути.
На фоне этой истории официальные цифры эвакуации из Донецкой области приобретают другой смысл. Ещё в конце июля в 19 громадах, отнесённых к зоне активных боевых действий, оставались около 13 тысяч человек. Только за часть июля область покинули или были эвакуированы 7,8 тысячи жителей.
Украинским подразделениям уже приходится искать технические альтернативы там, где машина с людьми становится слишком заметной целью. В мае на Лиманщине четверых пожилых мирных жителей, среди которых была раненая женщина, эвакуировали в три этапа: наземным роботизированным комплексом, лодкой, а затем передали медикам.
В августе ежедневные масштабы эвакуации из Донецкой области оставались значительными. Например, лишь за одни сутки перед 15 августа с линии фронта в регионе вывезли 671 человека, в том числе 114 детей. Это уже не серия отдельных операций, а постоянное движение населения на запад по мере расширения зоны риска.
История Ивановых одновременно показывает предел этой системы. Эвакуационный автобус может забрать человека только там, куда он способен доехать. Когда последние километры дороги контролируются дронами, мирным жителям приходится добираться до точки эвакуации пешком, на велосипедах, лодках или с помощью дистанционно управляемой техники.
В 77 лет Нина Иванова прошла этот путь не потому, что считала его безопасным. Напротив, собственные шансы она оценивала примерно одинаково — остаться живой в подвале или на дороге. После месяцев обстрелов, смерти мужа и разрушения дома разница между двумя рисками для неё почти исчезла.
Уже в Славянске Иванова сформулировала итог проще: «Мы вырвались из ада». За этой фразой — почти 15 километров дороги. Но ещё больше — новая география войны, в которой расстояние до спасения измеряется не только километрами, но и тем, сколько открытого неба человеку приходится пройти под дронами.
