Российское руководство может столкнуться с проблемой, которую невозможно решить одними заявлениями и пропагандой: продолжающаяся война требует постоянного пополнения армии, а цена затяжного конфликта становится все выше. На этом фоне в Кремле потенциально могут искать не только военное, но и политическое решение — повод, который позволил бы объяснить обществу необходимость нового масштабного призыва.
Именно поэтому особое внимание привлекает сценарий, описанный автором The Globalist Жаком Лафиттом. Он допускает, что Москва в определенных обстоятельствах может попытаться организовать провокацию против одной из стран НАТО, а затем использовать реакцию Североатлантического альянса как оправдание для дальнейшего усиления войны.
Речь не идет о том, что подобный сценарий обязательно будет реализован. Это оценка возможного развития событий. Однако, по мнению автора, игнорировать такой вариант было бы крайне опасно.
Армии нужны новые люди
Лафитт связывает возможный риск прежде всего с ситуацией на украинском фронте. По его оценке, только за июль и август российские силы могли потерять около 80 тысяч военнослужащих. При этом численность российского военного контингента в Украине, согласно приведенным им данным, уменьшилась примерно с 750 тысяч до менее чем 700 тысяч человек.
Если подобная динамика сохранится, перед Москвой встанет необходимость искать дополнительные ресурсы для восполнения потерь. И здесь возникает серьезная внутренняя проблема.
Новая масштабная мобилизация способна стать крайне болезненной для российского общества. Она означает новые повестки, новые ограничения и очередную волну отправки людей на фронт. Кроме того, подобное решение может усилить недовольство населения и увеличить число тех, кто захочет покинуть страну.
Поэтому власти может понадобиться гораздо более убедительное объяснение происходящего. Необходимость воевать с Украиной — один аргумент. Угроза якобы непосредственно самой России — совершенно другой.
Именно на этом моменте сценарий Лафитта приобретает особую тревожность.
Почему в центре внимания может оказаться Нарва
Одним из наиболее уязвимых мест автор считает Эстонию, а конкретно — город Нарву, расположенный непосредственно у российской границы.
Для подобного сценария это место обладает сразу несколькими особенностями. Нарва географически отделена от России рекой, рядом находится российский Ивангород, а значительная часть населения города говорит на русском языке.
В теории это может предоставить Москве удобную основу для информационной кампании.
Лафитт предполагает, что российская пропаганда могла бы попытаться использовать уже знакомую схему: заявить о якобы притеснении русскоязычных жителей, представить происходящее как угрозу их безопасности, а затем объявить силовое вмешательство «необходимой защитой».
Подобная риторика уже использовалась российскими властями для оправдания действий против Украины. Однако в случае с Эстонией последствия были бы принципиально иными.
Эстония является членом НАТО и Европейского союза. Любая попытка силового захвата ее территории означала бы прямое столкновение с государством Североатлантического альянса.
Маленькая провокация может вызвать большую войну
Именно здесь заключается главный риск.
Если Москва действительно решится на ограниченную операцию против территории НАТО, дальнейшее развитие событий будет зависеть уже не только от Кремля. В дело неизбежно будут вовлечены европейские государства, а потенциально и США.
Сценарий, который первоначально мог бы задумываться как контролируемая провокация, способен быстро выйти из-под контроля. Военный инцидент на территории страны НАТО потребует реакции Альянса, а отсутствие ответа, наоборот, может быть воспринято как сигнал слабости.
Для России последствия также могут оказаться противоположными ожидаемым.
Вместо раскола Запад может получить дополнительный стимул к объединению. Европейские страны могут резко увеличить расходы на оборону, ускорить производство вооружений и расширить поддержку Украины. США, в свою очередь, окажутся под еще большим давлением с требованием активнее участвовать в противодействии российской агрессии.
Таким образом, попытка создать внешний кризис ради решения внутренних проблем способна привести к совершенно обратному результату.
Нарва — не единственный возможный вариант
Лафитт рассматривает не только Эстонию. Среди потенциально опасных направлений он также называет Сувалкский коридор и приграничные территории Латвии.
Особое значение имеет Сувалкский коридор — участок территории между Польшей и Литвой, расположенный между Беларусью и российской Калининградской областью. В случае масштабного кризиса вокруг этого региона ситуация могла бы мгновенно приобрести общеевропейское значение.
Но независимо от конкретного места принцип остается одинаковым: любое силовое столкновение с государством НАТО способно запустить цепочку событий, которую будет чрезвычайно сложно остановить.
Причем для начала масштабного кризиса необязательно проводить крупномасштабную военную операцию. Иногда достаточно ограниченного инцидента, который затем можно использовать в информационном пространстве как доказательство якобы существующей угрозы.
Главная цель может заключаться вовсе не в захвате территории
Важнейшая часть предположения Лафитта заключается в том, что потенциальная провокация против НАТО может быть нужна Москве не столько ради самой территории, сколько ради политического эффекта внутри России.
Если российской армии потребуется значительно больше военнослужащих, властям придется объяснять обществу причины очередной мобилизации. Сделать это на фоне затяжной войны становится все сложнее.
Но если создать образ непосредственной угрозы со стороны НАТО, ситуация меняется. Тогда новый призыв можно представить уже не как следствие проблем на фронте, а как ответ на «внешнюю агрессию».
Именно поэтому информационная составляющая подобного сценария может оказаться не менее важной, чем военная.
Российские власти уже не раз использовали жесткую риторику в отношении европейских стран. В частности, Сергей Лавров заявил, что обвинения Германии в адрес России в связи с инцидентом с дроном в Лейпциге якобы свидетельствуют о начале «настоящей войны» между Западом и Россией.
Подобные заявления формируют фон, на котором практически любой новый инцидент можно попытаться представить как часть более масштабного противостояния.
Европа вынуждена учитывать даже маловероятные сценарии
При этом важно не превращать предположение одного автора в утверждение о якобы уже подготовленном нападении. Лафитт прямо рассматривает описанный вариант как возможный сценарий, а не как подтвержденный план Москвы.
Однако именно такие сценарии сегодня приходится учитывать европейским правительствам.
Угроза для Европы может исходить не только от полномасштабного военного наступления. Не менее опасными инструментами становятся диверсии, кибератаки, информационные операции, провокации на границах и попытки использовать внутренние противоречия европейских обществ.
Самая опасная ситуация возникает тогда, когда небольшой инцидент превращается в политический повод для гораздо более серьезной эскалации.
Именно поэтому Нарва, Сувалкский коридор и другие потенциально уязвимые точки должны рассматриваться не как предсказание будущей войны, а как предупреждение: в условиях нынешнего противостояния даже локальный кризис способен иметь последствия, выходящие далеко за пределы одного города или государства.
А если главной целью такой провокации действительно станет оправдание новой мобилизации, цена ошибки может оказаться огромной — не только для России, но и для всей Европы.
