Михаил Федоров, еще несколько месяцев назад остававшийся одним из самых заметных представителей команды Владимира Зеленского, вечером 18 августа сделал шаг, резко изменивший характер его конфликта с президентской вертикалью. Бывший министр обороны публично призвал искать возможность проведения выборов даже в условиях затяжной войны.
При этом Федоров не объявил о собственном участии в президентской гонке и не предложил конкретного календаря голосования. Его формула была иной: страна, по его словам, должна создать законный, безопасный и реалистичный механизм, который позволит полноценно возобновить демократический процесс, несмотря на продолжающуюся войну.
Политический вес заявления определяется прежде всего фигурой самого Федорова. После начала полномасштабного вторжения представители центральной власти такого уровня избегали прямых призывов к национальным выборам при действующем военном положении. Теперь эта тема впервые стала частью открытого конфликта внутри бывшей президентской команды.
Выступление прозвучало после месяца политической турбулентности, начавшейся с неожиданного увольнения Федорова из Министерства обороны. Его отставка обнажила противоречия вокруг управления армией, закупок, технологических реформ и военной стратегии, а затем привела к редким для военного времени массовым акциям в Киеве.
Предварительный анализ «Дейком» показывает: призыв к выборам переводит этот конфликт с кадрового уровня на уровень самой модели власти в условиях длительной войны. Раньше спор шел о том, кто и как должен управлять обороной. Теперь речь фактически идет о механизме обновления политического мандата руководства страны.
Юридическое препятствие при этом вполне конкретно. Действующее законодательство о правовом режиме военного положения запрещает проведение выборов президента, Верховной Рады и органов местного самоуправления, а также национальных и местных референдумов, пока этот режим остается в силе.
Военное положение продолжает действовать и регулярно продлевается парламентом. Поэтому при нынешней правовой конструкции объявить обычную президентскую или парламентскую кампанию невозможно без изменения законодательства либо изменения самого режима, в котором сегодня функционирует государство.
Распространенное утверждение о том, что после окончания пятилетнего президентского срока в Украине автоматически возникает вакуум власти, также не соответствует конституционной модели. Президент продолжает исполнять полномочия до вступления в должность нового избранного главы государства.
Для парламента принцип непрерывности власти закреплен еще четче. Если срок полномочий Верховной Рады заканчивается во время военного или чрезвычайного положения, он продолжается до первого заседания нового парламента, избранного после прекращения такого режима.
Следовательно, дискуссия о выборах в Украине во время войны касается не формальной «нелегитимности» действующей власти, а другого вопроса: должна ли страна изменить правила, созданные для относительно ограниченного периода военного положения, если сама война продолжается неопределенно долго.
Подготовка к будущему голосованию при этом уже ведется, однако до сих пор государственные институты в основном исходили из сценария выборов после прекращения или отмены военного положения. Для этого обсуждаются специальные переходные правила, учитывающие последствия многолетней войны и массового перемещения населения.
Предложение Федорова принципиально иное. Голосование во время действующего военного положения потребовало бы не только дополнительных процедур, но и политического решения о серьезной перестройке действующей правовой системы. Это существенно повышает цену любого подобного шага.
Проблема не ограничивается датой выборов. Миллионы украинцев живут за границей, значительная часть населения перемещена внутри страны, сотни тысяч граждан служат в Силах обороны, а часть территории находится под оккупацией или непосредственно в зоне боевых действий.
Отдельным вызовом остается голосование украинцев за рубежом. Существующая сеть участков при дипломатических учреждениях не рассчитана на миллионы потенциальных избирателей. Без ее резкого расширения провести голосование с приемлемой доступностью для граждан будет чрезвычайно трудно.
Еще сложнее обеспечить равные условия военнослужащим. Необходимо одновременно сохранить тайну голосования, исключить влияние командиров, гарантировать доступ к избирательной информации и обеспечить физическую безопасность людей, которые могут находиться буквально в нескольких километрах от линии фронта.
Полноценные выборы предполагают также агитацию, работу СМИ, наблюдателей, партийных структур и встречи кандидатов с избирателями. При постоянной угрозе ракетных и дроновых ударов обеспечить одинаковые условия в Киеве, Львове, Харькове и прифронтовых городах практически невозможно.
Есть и фактор российского вмешательства. Национальная избирательная кампания создала бы для Москвы дополнительное пространство для кибератак, информационных операций и попыток влиять на общественные настроения. Однако сама угроза вмешательства не может быть бесконечным основанием для отказа от демократической конкуренции.
Именно на этом противоречии и строится политическая логика Федорова. Если окончание войны нельзя привязать к понятной дате, то перенос выборов исключительно на «после войны» потенциально означает перенос на неопределенный срок. Это превращает юридический вопрос в политический.
Еще недавно подобный конфликт между Федоровым и Зеленским казался маловероятным. Федоров вошел во власть вместе с президентской командой в 2019 году, в 28 лет стал самым молодым министром в истории Украины и на протяжении нескольких лет оставался одним из главных символов государственной цифровизации.
В начале 2026 года он возглавил Министерство обороны и попытался перенести туда знакомый ему подход: цифровое управление, работу с большими массивами данных, технологическую модернизацию, масштабирование беспилотных систем и реформу оборонных закупок.
На посту министра он, однако, пробыл лишь около полугода. Его неожиданное увольнение быстро перестало выглядеть обычной кадровой перестановкой, поскольку вскоре Федоров публично вступил в конфликт с военным руководством и заявил о принципиально разных взглядах на управление войной.
Особенно острым стал спор с тогдашним главнокомандующим Александром Сырским. Федоров критиковал сопротивление реформам и подходы к управлению войсками, тогда как президент объяснял увольнение самого министра неспособностью выстроить рабочие отношения с военным командованием.
Конфликт вышел за пределы кабинетов. Тысячи людей начали выходить на улицы Киева, требуя вернуть Федорова и изменить военное руководство. Первоначальный импульс протестов со временем ослаб, но акции не исчезли и продолжили собирать заметное число участников.
Вскоре после этого произошла и смена главнокомандующего. Этот шаг частично снял давление вокруг военной вертикали, но не вернул Федорова в правительство. Бывший министр отказался от предложенных ему альтернативных ролей и продолжил публично критиковать существующую систему управления.
Сам Федоров связывал свою отставку в том числе с сопротивлением реформированию оборонных закупок, где речь идет о распределении миллиардов долларов. Эти заявления остаются его собственной оценкой причин конфликта, однако они усилили восприятие происходящего как системного, а не личного спора.
В обращении 18 августа он пошел дальше. Речь уже шла не о конкретной должности и не о возвращении в Министерство обороны, а о «системном кризисе управления», коррупции и неспособности старых институтов достаточно быстро меняться в условиях войны.
Тем самым Федоров фактически вышел из роли бывшего чиновника, пытающегося восстановить карьеру внутри прежней команды. Его риторика становится программной и касается устройства государства в целом — от политической конкуренции до эффективности институтов и подотчетности власти.
При этом он по-прежнему не заявил, что намерен баллотироваться в президенты. Поэтому говорить о формальном запуске его избирательной кампании пока преждевременно. Но само требование выборов создает для него политическую платформу, значительно более широкую, чем конфликт вокруг одного министерства.
Время обращения также выглядит показательно. Оно прозвучало именно тогда, когда власть пыталась окончательно закрыть историю его увольнения назначением нового полноценного министра обороны. Пока государственная система стремится институционально завершить кадровую кризисную главу, Федоров открывает новую — уже политическую.
Для Зеленского это создает принципиально новую конфигурацию. На протяжении большей части полномасштабной войны внутренние политические конфликты оставались фрагментированными, а вопрос выборов был фактически вынесен за скобки из-за военного положения. Теперь его возвращает человек, долгое время находившийся внутри президентской команды.
Тем не менее само проведение голосования в ближайшее время не гарантировало бы автоматического усиления демократии. Если миллионы граждан не смогут нормально принять участие, военнослужащие окажутся в неравных условиях, а безопасность кампании будет сильно зависеть от географии, формальное наличие бюллетеня еще не обеспечит равенства.
Поэтому подготовка к послевоенным выборам занимает месяцы еще до появления конкретной даты. Необходимо обновить реестры, создать новые возможности для голосования за границей, определить правила для военных, обеспечить наблюдение и адаптировать систему к последствиям масштабного перемещения населения.
Аргумент Федорова, однако, направлен в другую сторону. Если война продолжается годами и не имеет предсказуемого момента завершения, демократическое обновление власти не может, по его логике, быть полностью привязано к неизвестной дате в будущем.
Именно эта постановка вопроса способна превратить тему выборов в одну из главных внутриполитических дискуссий следующего периода. Спор будет идти уже не о том, нужны ли выборы в принципе, а о том, можно ли создать механизм, который одновременно сохранит конкурентность, безопасность и равенство граждан.
Решение в любом случае не может быть принято одним президентом или одним бывшим министром. Для изменения правил потребуются парламент, избирательные органы, юристы, военное руководство и широкий политический консенсус относительно того, какие риски страна готова принять во время войны.
Поэтому заявление Федорова пока не приближает Украину к конкретной дате голосования. Оно делает нечто политически более значимое: впервые за годы полномасштабной войны превращает вопрос о сроках и условиях выборов из преимущественно юридической дискуссии в предмет открытого противостояния между влиятельными фигурами.
И именно здесь начинается новая глава украинской политики. Вопрос теперь звучит сложнее, чем просто «можно ли проводить выборы во время войны». Речь идет о том, как сохранить демократическую сменяемость власти в конфликте неопределенной продолжительности и при этом не создать выборы, в которых миллионы граждан окажутся в заведомо неравном положении.
