У войны США и Ирана появляется вторая морская артерия. Пока Ормузский пролив месяцами оставался фактически закрытым, Красное море превратилось в главный обходной маршрут для саудовской нефти. Теперь хуситы пытаются поставить под угрозу и его.
Йеменское движение объявило морскую блокаду Саудовской Аравии, дав понять, что готово перенести конфликт из политической плоскости в операционную. Даже без полноценного перекрытия судоходства такая угроза способна изменить маршруты танкеров, увеличить страховые премии и резко повысить стоимость перевозок.
Нынешняя эскалация началась не в море, а на взлетной полосе аэропорта Саны. Власти Йемена, поддерживаемые Эр-Риядом, попытались не допустить посадки иранского самолета с делегацией хуситов, возвращавшейся из Тегерана. После удара по аэропорту движение ответило атакой на саудовскую Абху.
По оценке Дэйком, истинное значение кризиса выходит далеко за пределы старого противостояния между хуситами и Саудовской Аравией. Тегеран получает возможность одновременно давить на два морских направления, заставляя Вашингтон и его союзников распылять военные ресурсы и политическое внимание.
Хуситы контролируют значительную часть северного и западного Йемена, включая территории вдоль Баб-эль-Мандебского пролива. Этот узкий проход соединяет Красное море с Аденским заливом и остается одним из ключевых коридоров мировой торговли, поставок нефти и сообщения между Азией и Европой.
Для создания экономического эффекта хуситам не требуется физически перекрывать пролив. Достаточно нескольких ракетных или дроновых атак, чтобы судовладельцы начали менять маршруты, страховщики повысили ставки, а танкеры стали избегать опасной зоны.
В этом и заключается их асимметрическая сила. У движения нет флота, способного установить классическую морскую блокаду, однако оно способно создать условия, при которых рынок начнет вести себя так, будто блокада уже действует.
Уязвимость Саудовской Аравии стала особенно заметна после закрытия Ормузского пролива. Королевство перенаправило значительную часть экспорта через нефтепровод к порту Янбу на Красном море. Западный маршрут должен был стать страховкой от иранского давления, но теперь и он оказался в зоне досягаемости союзников Тегерана.
Это меняет саму архитектуру энергетической безопасности Персидского залива. Раньше предполагалось, что перебои в Ормузе можно компенсировать сухопутными трубопроводами и западными терминалами. Угроза со стороны хуситов показывает: запасной маршрут также проходит через географическое узкое место, уязвимое для ракет и беспилотников.
Для Ирана такая конфигурация создает дополнительный рычаг без необходимости напрямую атаковать Саудовскую Аравию. Тегеран может отрицать оперативный контроль над хуситами, одновременно используя их присутствие у Баб-эль-Мандеба как сигнал: давление на Иран будет иметь последствия далеко за пределами Ормузского пролива.
Хуситы уже применяли эту модель во время войны в Газе. Они атаковали коммерческие суда ракетами и дронами, захватывали корабли и вынуждали компании направлять грузы в обход Африки через мыс Доброй Надежды.
Даже ограниченная кампания тогда привела к задержкам, подорожанию фрахта и перестройке глобальной логистики. Нынешняя ситуация опаснее, поскольку под угрозой оказываются не только контейнерные перевозки, но и нефтяные потоки.
Саудовские терминалы на Красном море стали одним из главных каналов, через которые мировой рынок получает нефть в условиях кризиса в Ормузе. Длительное нарушение этого маршрута способно ударить по ценам, инфляции и промышленному производству далеко за пределами Ближнего Востока.
Эр-Рияд пообещал быстро и жестко реагировать на угрозы судоходству. Однако каждый военный ответ повышает риск разрушения хрупкого перемирия, которое с 2022 года сдерживало полномасштабное возобновление войны в Йемене.
Саудовская Аравия способна усилить охрану отдельных маршрутов, но вряд ли сможет гарантировать безопасность всего Красного моря без значительной внешней поддержки. Это неизбежно возвращает Соединенные Штаты к вопросу о расширении военного присутствия.
Вашингтон оказывается перед сложным выбором. Сопровождение танкеров, удары по пусковым установкам или новая кампания в Йемене могут снизить непосредственную угрозу. Но каждый из этих шагов еще глубже втянет США в конфликт, который уже вышел за пределы Ирана и охватил транспортные артерии региона.
Хуситы, в свою очередь, рискуют потерять положение, которого добились после многолетней гражданской войны. Они контролируют столицу и крупные населенные районы, но остаются зависимыми от внешних поставок, ограниченного финансирования и крайне уязвимой внутренней экономики.
Масштабная саудовская операция может вновь превратить Йемен в центр прямого противостояния. За стратегической игрой при этом остается страна, истощенная войной, бедностью и гуманитарным кризисом.
Новые удары по аэропортам, портам и транспортной инфраструктуре способны перекрыть каналы поставок продовольствия и медикаментов. Гражданское население Йемена снова рискует стать главным заложником решений, которые принимаются далеко за его пределами.
Вероятнее всего, хуситы будут дозировать эскалацию. Их цель не обязательно состоит в полном прекращении судоходства. Гораздо эффективнее создать устойчивое ощущение риска, при котором рынки и компании сами сократят активность.
Несколько точечных атак могут дать больший политический эффект, чем длительная кампания, если они заставят перевозчиков и правительства действовать так, будто пролив уже закрыт.
Именно поэтому блокада Саудовской Аравии — не локальный эпизод, а попытка изменить географию войны США и Ирана. Ормузский пролив больше не является единственным центром энергетического давления.
Красное море, Баб-эль-Мандеб и йеменское побережье становятся частями одного фронта. В этой войне контроль над водой означает контроль над временем, ценами и политическими решениями.
Хуситам не нужно побеждать американский или саудовский флот. Им достаточно убедить мир, что каждый танкер в Красном море может стать следующей целью.
