Вооруженный конфликт между двумя ключевыми украинскими спецслужбами вышел за пределы внутреннего спора и превратился в уголовное дело. После столкновения сотрудников СБУ и военной разведки в Киеве три представителя ГУР получили ранения, а Владимир Зеленский потребовал установить всю последовательность событий и наказать виновных.
Государственное бюро расследований уже вручило подозрения двум непосредственным участникам: сотруднику СБУ — по статье о превышении власти или служебных полномочий, военнослужащему ГУР — по статье о посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Следствие охватывает события 1–2 сентября.
Формальное уголовное производство, однако, является лишь одной частью значительно более сложной истории. В ее центре оказался Степан Каплунов, заместитель командира Русского добровольческого корпуса — формирования российских граждан, воюющего против Москвы на стороне Украины и связанного со структурами военной разведки.
СБУ утверждает, что в ходе контрразведывательной операции обнаружила контакты заместителя командира РДК с российскими спецслужбами. По версии ведомства, ему якобы поручили подготовить убийство одного из российских анти-кремлевских деятелей, прибывавших в Украину, а также нападения на украинских военнослужащих.
Анализ «Дейком» открытых материалов показывает, что конфликт СБУ и ГУР нельзя сводить к обычному ведомственному соперничеству. Здесь столкнулись контрразведывательное расследование СБУ и интересы военного подразделения, находящегося в орбите ГУР, а спор о полномочиях в итоге перешел в применение оружия.
СБУ заявляет, что зафиксировала на телефоне фигуранта переписку с представителем ФСБ и получила от него признание в таких контактах. Ведомство утверждает, что Каплунов сотрудничал со следствием, поэтому мера пресечения к нему не применялась. Эти заявления пока не получили независимой судебной оценки.
Версия самого Каплунова прямо противоположна. Он заявил, что сотрудники СБУ удерживали его девять дней, оказывали психологическое давление и заставили подписать признание в сотрудничестве с российской разведкой. После освобождения он от этих показаний отказался. Его утверждения также являются предметом проверки, а не установленными фактами.
Именно несовместимость двух версий делает расследование особенно чувствительным. Если доказательства СБУ подтвердятся, речь пойдет о возможном проникновении российской спецслужбы в подразделение, участвующее в боевых операциях Украины. Если подтвердятся заявления Каплунова, возникнут вопросы к методам контрразведки и законности его содержания.
Напряжение переросло в открытое столкновение во время следственных действий по месту жительства Каплунова. Украинские СМИ сообщали, что туда прибыли представители подразделения ГУР, после чего противостояние продолжилось и прозвучали выстрелы. Трое военнослужащих военной разведки получили ранения.
СБУ в своем официальном заявлении не стала отрицать сам факт вооруженного конфликта и назвала произошедшее «абсолютно недопустимым». Служба заявила, что передала выяснение обстоятельств Государственному бюро расследований и обещала содействовать установлению полной картины происшествия.
Владимир Зеленский занял необычно жесткую позицию по отношению сразу к обеим структурам. В обращении 3 сентября он сообщил о разговоре с генеральным прокурором Русланом Кравченко и подчеркнул, что ответственность должны нести представители обеих служб, поскольку обе, по его оценке, действовали так, как действовать было нельзя.
Президент также заявил, что по итогам внутренних расследований будет дана оценка руководителям СБУ и ГУР. Он анонсировал увольнение заместителей руководителей, которые должны отвечать за произошедшее. На момент публикации полный перечень этих кадровых решений публично еще не представлен.
Одно увольнение уже оформлено президентским указом. 2 сентября Зеленский освободил Олега Храмова от должности начальника Департамента охраны государственной тайны и лицензирования СБУ. Сам указ не объясняет мотив решения, поэтому автоматически связывать увольнение исключительно с перестрелкой без дополнительных данных было бы преждевременно.
Отдельное производство открыто и по исчезновению Каплунова. Генеральный прокурор сообщил, что расследование началось 1 сентября и должно установить причастных к его исчезновению, мотивы их действий, маршрут перемещения военнослужащего и остальные обстоятельства девяти дней, которые теперь стали центральной частью спора.
Юридически эти процессы необходимо разделять. Подозрения сотруднику СБУ и военнослужащему ГУР относятся непосредственно к применению оружия, тогда как версия о сотрудничестве Каплунова с ФСБ и его собственные обвинения в незаконном задержании требуют отдельной доказательной проверки. Ни одно подозрение само по себе не означает установленной вины.
Для украинской системы безопасности последствия выходят за пределы конкретного уголовного дела. СБУ отвечает за контрразведку и внутреннюю государственную безопасность, тогда как ГУР ведет военную разведку и специальные операции. Во время полномасштабной войны их задачи неизбежно пересекаются, но именно поэтому процедуры координации имеют критическое значение.
В рассматриваемом случае такое пересечение оказалось особенно опасным: одна государственная структура проверяла человека, связанного с подразделением другой, причем по подозрению в контактах с российской разведкой. Когда сотрудники двух вооруженных ведомств начинают воспринимать друг друга как непосредственную угрозу, институциональная проблема становится вопросом физической безопасности.
Есть и внешнеполитическое измерение. Украина регулярно убеждает партнеров, что ее силовые институты способны действовать под правовым контролем даже в условиях войны. Публичная перестрелка между представителями спецслужб неизбежно создает вопросы о субординации, правилах проведения операций и механизмах разрешения межведомственных конфликтов.
При этом эпизод происходит в момент исключительного давления на сами украинские спецслужбы. 4 сентября российский беспилотник ударил по центральному зданию СБУ на Владимирской улице в Киеве; по словам Зеленского, целью был район кабинета руководителя службы. В результате атаки пострадали пять человек.
Связи между российским ударом и внутренним конфликтом СБУ и ГУР не установлено, и рассматривать эти события как части одной операции оснований нет. Но их совпадение по времени подчеркивает масштаб проблемы: украинским службам приходится противостоять российским атакам и разведывательной активности одновременно с необходимостью выяснять отношения внутри собственной системы.
Особенно серьезным остается вопрос о предполагаемой российской операции. Если следствие подтвердит материалы СБУ о подготовке заказного убийства и контактах с ФСБ, станет необходимо установить, насколько далеко распространялась возможная сеть и были ли другие участники. СБУ заявляет, что полученные данные позволили ей выявить цепочку причастных.
Но до завершения расследования эта версия не может рассматриваться как окончательная. Каплунов оспаривает признание, на которое ссылается СБУ, а его защита ставит под сомнение обстоятельства задержания и следственных действий. Следовательно, ключевыми будут не взаимные заявления спецслужб и бойцов, а проверяемые цифровые, процессуальные и баллистические доказательства.
Не менее важен вопрос о том, кто первым применил оружие и была ли стрельба юридически оправданной. Именно поэтому ДБР расследует дело сразу по нескольким статьям — от превышения полномочий до посягательства на жизнь правоохранителя. Такая квалификация показывает, что следствие пока изучает действия представителей обеих сторон.
Для Зеленского политически наиболее опасным сценарием было бы превращение эпизода в затяжной публичный конфликт спецслужб, когда каждая структура защищает собственную версию через утечки и заявления. Президент поэтому делает акцент не только на уголовной ответственности, но и на кадровых последствиях и внутренних проверках в обоих ведомствах.
Конфликт СБУ и ГУР теперь станет проверкой того, способна ли украинская система безопасности расследовать собственный сбой без ведомственного иммунитета. Следствию предстоит ответить сразу на два вопроса: что произошло с Каплуновым в течение девяти дней и почему государственные силовики, которые должны действовать против общего противника, в итоге открыли огонь друг по другу.
Именно второй вопрос может оказаться для государства не менее важным, чем судьба первоначального контрразведывательного дела. В условиях войны ошибки между вооруженными структурами стоят особенно дорого. Поэтому итог этого расследования будет измеряться не только фамилиями наказанных, но и тем, появится ли механизм, исключающий повторение подобной перестрелки.
