Европа постепенно привыкает к новой реальности, в которой угроза безопасности далеко не всегда выглядит как колонна бронетехники или массированный ракетный удар. Иногда она появляется в небе над аэропортом, проникает в компьютерную сеть, выводит из строя энергетический объект или приводит к загадочному пожару на стратегически важном предприятии.
Именно такие действия сегодня становятся одной из наиболее сложных проблем для европейской безопасности. Они находятся между миром и открытой войной, позволяют организаторам сохранять пространство для отрицания причастности и одновременно способны наносить серьезный ущерб государствам.
На этом фоне заявление посла США при НАТО Мэтью Уитакера приобретает особое значение. Американский дипломат дал понять, что страны Альянса не должны воспринимать преднамеренные гибридные атаки как неизбежную часть современной реальности.
По его словам, союзники должны быть готовы реагировать на подобные инциденты, сохранять бдительность и четко демонстрировать, что определенные действия имеют последствия.
Инцидент в Лейпциге оказался особенно тревожным
Одним из эпизодов, на который обратил внимание Уитакер, стала попытка атаки беспилотника в районе аэропорта немецкого Лейпцига. Германия возложила ответственность за произошедшее на Россию.
Американский представитель при НАТО подчеркнул, что этот случай выглядит более серьезным, чем некоторые другие инциденты, связанные с беспилотниками, которые атакуют Украину, а затем из-за изменения траектории или других обстоятельств оказываются вблизи территории государств НАТО.
Разница между такими ситуациями принципиальна.
Случайное нарушение воздушного пространства уже представляет собой серьезную проблему. Оно может привести к человеческим жертвам, повреждению инфраструктуры или вынудить военных принимать решения за считанные минуты.
Однако предполагаемое преднамеренное использование беспилотников против объектов на территории страны НАТО — совершенно другой уровень угрозы.
Именно такие действия Уитакер назвал более тревожными проявлениями гибридной войны.
По его словам, если государству удается установить, кто стоит за подобной операцией, необходимо открыто дать понять, что это неприемлемо и что подобное поведение не останется без реакции.
Для Альянса это важный сигнал. Ведь главная проблема гибридных операций заключается именно в попытке размыть границу между случайностью и намеренным нападением.
Почему Европа оказалась перед новой угрозой
Современное противостояние давно вышло за рамки традиционного поля боя.
Гибридные операции могут включать кибератаки, диверсии, информационные кампании, вмешательство в работу инфраструктуры, использование беспилотников и другие методы давления.
Их общая особенность заключается в том, что они позволяют причинять ущерб, не переходя к полномасштабному военному конфликту.
Для европейских государств это создает крайне сложную ситуацию.
Если на территории страны происходит серьезный инцидент, властям необходимо установить его причины и виновников. Но если доказательства недостаточны, любое решение о жестком ответе становится политически и стратегически рискованным.
С другой стороны, отсутствие реакции также может иметь последствия.
Если организаторы подобных операций увидят, что действия остаются без серьезного ответа, у них может возникнуть ощущение, что допустимые границы можно постепенно расширять.
Именно поэтому вопрос реакции НАТО становится настолько важным.
Под угрозой не только военные объекты
Мэтью Уитакер отдельно обратил внимание на критическую инфраструктуру.
Речь идет об энергетике, транспортных объектах, системах связи и других структурах, без которых невозможно нормальное функционирование государства.
Такие объекты могут стать привлекательными целями именно потому, что их повреждение способно вызвать последствия далеко за пределами самого места атаки.
Представим ситуацию, при которой выводится из строя крупный энергетический объект. Внешне это может выглядеть как отдельный инцидент. Но его последствия могут распространиться на предприятия, транспорт, связь, медицинские учреждения и тысячи обычных семей.
То же касается аэропортов, железнодорожных узлов и телекоммуникационных систем.
Современное государство представляет собой огромную взаимосвязанную систему. Удар по одному ее элементу иногда способен создать цепную реакцию.
Поэтому защита критической инфраструктуры сегодня становится не второстепенной задачей, а одним из центральных направлений национальной безопасности.
Польша уже столкнулась с подобными рисками
В своей оценке Уитакер также упомянул Польшу.
Для Варшавы подобные угрозы особенно чувствительны. Географическое положение страны делает ее одним из ключевых элементов восточного фланга НАТО, а продолжающаяся война в Украине регулярно создает риски для соседних государств.
Каждый случай, когда воздушная угроза приближается к территории страны НАТО, заставляет военных повышать уровень готовности, активировать дополнительные средства наблюдения и в некоторых случаях поднимать авиацию.
Но проблема заключается не только в конкретном эпизоде.
Регулярное повторение подобных ситуаций постепенно меняет само представление о безопасности. То, что еще несколько лет назад могло восприниматься как исключительный случай, теперь требует постоянной готовности.
Государствам приходится вкладывать больше ресурсов в наблюдение за воздушным пространством, киберзащиту, охрану инфраструктуры и разведку.
Это означает, что гибридное противостояние способно создавать нагрузку даже тогда, когда не происходит масштабной атаки.
Самая опасная стратегия — действовать ниже порога войны
Одна из причин, по которой гибридные операции настолько сложны для противодействия, заключается в их построении.
Организаторы могут стремиться к тому, чтобы каждый отдельный эпизод выглядел недостаточно серьезным для масштабного ответа.
Сегодня — беспилотник.
Завтра — кибератака.
После этого — повреждение объекта инфраструктуры.
Затем — пожар или попытка нарушения работы транспортной системы.
Каждый такой случай можно рассматривать отдельно. Но если объединить их в одну картину, возникает совершенно другое впечатление.
Именно поэтому европейские государства все чаще рассматривают подобные происшествия не как набор случайных событий, а как потенциальные элементы единой кампании давления.
Bloomberg ранее сообщало о расширении российских гибридных операций против европейских стран, которые оказывают Украине военную и финансовую поддержку. В числе проблем назывались кибератаки, беспилотники и подозрительные случаи поджогов.
The Guardian также обращало внимание на активизацию диверсионной деятельности в Европе и на то, насколько сложно западным правительствам заставить Москву столкнуться с реальными последствиями действий, которые намеренно осуществляются ниже уровня открытой войны.
США посылают союзникам важный сигнал
При этом Уитакер подчеркнул: основная ответственность за непосредственное реагирование остается за конкретными государствами.
Это логично — именно национальные правительства контролируют свои объекты, правоохранительные органы, системы гражданской защиты и значительную часть средств безопасности.
Но Вашингтон не собирается оставлять союзников один на один с подобными угрозами.
По словам американского дипломата, США поддерживают страны НАТО, сталкивающиеся с гибридными действиями.
Это принципиально важно, поскольку сама идея Североатлантического альянса основана на коллективной безопасности.
При этом гибридные атаки создают для НАТО особую проблему: не каждый такой инцидент автоматически подпадает под традиционное понимание вооруженного нападения.
Поэтому Альянсу приходится искать новые инструменты реагирования.
Необходимо одновременно обеспечить сдерживание, не допустить безнаказанности и избежать неконтролируемой эскалации.
Европа входит в эпоху постоянной угрозы
Главный вывод из слов Уитакера заключается в том, что европейская безопасность больше не может строиться исключительно вокруг защиты государственных границ.
Сегодня границей становится и цифровая инфраструктура.
Линией обороны — система энергоснабжения.
Стратегическим объектом — аэропорт.
Потенциальной целью — железнодорожный узел или телекоммуникационная сеть.
Именно поэтому современная безопасность требует совершенно другого уровня координации между военными, спецслужбами, правоохранительными органами и гражданскими структурами.
Нужно не только уметь отражать атаку, но и заранее видеть признаки подготовки операции, быстро устанавливать ее организаторов и обмениваться информацией с союзниками.
В противном случае отдельные инциденты могут постепенно превратиться в системную проблему.
Где проходит красная линия НАТО?
Заявление Мэтью Уитакера фактически подводит Европу к одному из самых сложных вопросов: где именно проходит граница между провокацией, гибридной атакой и прямым нападением на государство НАТО?
От ответа на него зависит будущая стратегия Альянса.
Если реакция будет слишком слабой, противник может решить, что риски минимальны.
Если ответ окажется чрезмерно жестким, появится опасность неконтролируемого развития конфликта.
Поэтому НАТО необходимо выработать понятные правила, при которых преднамеренные атаки будут иметь последствия, а государства-участники будут понимать, какую поддержку они могут получить.
В этом смысле слова американского посла звучат не просто как очередное дипломатическое предупреждение.
Это сигнал о том, что Вашингтон рассматривает гибридные угрозы как серьезную часть современной борьбы за безопасность Европы.
И чем больше подобных инцидентов происходит на территории европейских стран, тем сложнее будет воспринимать их как случайность.
Сегодня угроза может выглядеть как небольшой беспилотник в небе над аэропортом. Завтра она может оказаться в компьютерной системе крупного предприятия или на энергетическом объекте.
Именно поэтому Европа вынуждена готовиться к миру, в котором война не всегда объявляется, фронт не всегда виден, а атака может начинаться с события, которое на первый взгляд кажется почти незначительным.
Для НАТО это означает одно: эпоха, когда подобные действия можно было просто переждать, подходит к концу. Теперь Альянсу предстоит не только защищать свои границы, но и доказывать, что попытки расшатать безопасность его членов изнутри также будут встречать жесткую и скоординированную реакцию.
