Российская нефтяная отрасль, которая долгие годы оставалась одним из главных источников денег для бюджета страны, столкнулась с новым серьёзным вызовом. Москва готовится к тому, что в 2026 году добыча сырой нефти может опуститься до уровня, которого страна не видела как минимум 17 лет.
Речь идёт не просто о временном колебании показателей. Согласно проекту российского прогноза, который планируется окончательно утвердить в конце сентября и использовать при подготовке бюджета, оценки нефтедобычи на ближайшие годы были заметно ухудшены.
Как пишет Reuters, российские власти снизили прогноз добычи нефти на 2026-2029 годы на 16-20 млн тонн по сравнению с предыдущей версией документа, опубликованной в мае. Сам факт такого пересмотра показателен: государство вынуждено закладывать в свои расчёты существенно менее благоприятное будущее для одной из важнейших отраслей экономики.
Добыча может упасть до минимума с 2009 года
Согласно базовому сценарию российского правительства, в 2026 году добыча сырой нефти должна составить около 494,2 млн тонн.
Это примерно 9,88 млн баррелей в сутки.
Если такой показатель действительно будет достигнут, Россия получит самый низкий объём нефтедобычи с 2009 года.
Для государства, которое десятилетиями строило значительную часть своей экономической модели вокруг экспорта энергоносителей, подобное снижение имеет гораздо более серьёзное значение, чем может показаться на первый взгляд.
Нефть для российского бюджета — это не только сами продажи сырья. С нефтегазовым сектором связаны налоги, экспортные доходы, работа перерабатывающих предприятий, транспортная инфраструктура и огромное количество смежных производств.
Поэтому снижение добычи постепенно начинает отражаться на всей цепочке.
Причём особенно важен не только прогноз на один год, но и его динамика.
В 2027 году Москва рассчитывает на определённое восстановление — до примерно 500 млн тонн. Однако даже этот показатель будет примерно на 16 млн тонн ниже предыдущей оценки.
В 2028 и 2029 годах добыча, согласно прогнозу, может продолжить расти, но при этом всё равно не вернётся к уровню 2025 года.
Иными словами, российские власти уже не рассчитывают на быстрое возвращение к прежней траектории.
Почему российская нефтяная отрасль оказалась под давлением
Одной из наиболее заметных проблем стали последствия войны против Украины для энергетической инфраструктуры.
Российские нефтеперерабатывающие предприятия неоднократно сталкивались с атаками беспилотников, из-за чего отдельные заводы вынуждены были останавливать или ограничивать работу.
Проблема заключается в том, что нефтепереработка — чрезвычайно сложная технологическая система. Даже повреждение отдельных установок может привести к снижению общего объёма переработки.
Вице-премьер РФ Александр Новак ещё в июне признавал снижение нефтедобычи с начала года. Тогда российская сторона объясняла ситуацию в том числе «внеплановыми ремонтами» на нефтеперерабатывающих предприятиях.
Однако сочетание проблем на заводах, ограничений на экспорт топлива и необходимости поддерживать внутренний рынок постепенно создаёт для Москвы крайне неприятную ситуацию.
С одной стороны, стране необходимо продолжать экспортировать нефть, чтобы получать валютную выручку.
С другой — снижение переработки означает нехватку готового топлива внутри страны.
Именно поэтому Россия всё чаще оказывается перед необходимостью выбирать, куда направлять имеющийся ресурс.
Парадокс: нефти экспортируют больше, а топлива становится меньше
На первый взгляд российские прогнозы выглядят противоречиво.
Несмотря на снижение добычи, экспорт сырой нефти в 2026 году, согласно проекту прогноза, может вырасти до 244,7 млн тонн.
Для сравнения: в 2025 году этот показатель составлял около 230,8 млн тонн.
То есть экспорт сырой нефти может увеличиться примерно на 7,5 млн тонн относительно предыдущей оценки.
На первый взгляд может показаться, что ситуация для российского нефтяного сектора не столь драматична. Но здесь необходимо учитывать разницу между сырой нефтью и готовым топливом.
Когда нефтеперерабатывающие предприятия работают хуже, меньше сырья превращается в бензин, дизельное топливо и другие нефтепродукты. В результате часть нефти может уходить непосредственно на экспорт, тогда как внутренний рынок сталкивается с нехваткой готового топлива.
Именно такой дисбаланс сейчас становится одной из наиболее болезненных проблем российской энергетики.
В следующие годы экспорт нефти тоже может начать сокращаться
Ещё более тревожный сигнал для российской экономики содержится в прогнозах на последующие годы.
В 2027 году экспорт сырой нефти, согласно проекту документа, должен сократиться до 232,5 млн тонн.
А в 2028-2029 годах показатель может резко снизиться — до примерно 216,6 млн тонн.
Таким образом, нынешнее увеличение экспорта может оказаться скорее временной компенсацией проблем с переработкой, чем признаком устойчивости нефтяной отрасли.
Если добыча продолжит оставаться под давлением, а внутренние потребности в топливе будут сохраняться, возможностей для увеличения экспорта сырья станет всё меньше.
Для бюджета это означает потенциально неприятную перспективу.
Меньше добычи — меньше потенциального объёма для продажи. Меньше экспорта — меньше валютной выручки. А если одновременно снижаются цены на нефть или растут расходы на логистику, давление становится ещё сильнее.
В России уже ограничивают экспорт топлива
Проблемы нефтепереработки отражаются не только в статистике.
Чтобы попытаться стабилизировать внутренний рынок, российские власти ввели запрет на экспорт дизельного топлива, а также ограничения на зарубежные поставки бензина и авиационного топлива.
Это вынужденная мера.
Для государства политически и экономически крайне важно не допустить ситуации, при которой на внутреннем рынке возникает острый дефицит бензина или дизеля.
Особенно болезненным такой сценарий становится для огромной страны, где автомобильные перевозки, сельское хозяйство, промышленность и значительная часть экономики напрямую зависят от доступности топлива.
При этом ограничения на экспорт означают потерю части внешней выручки.
В проекте прогноза ожидается, что в 2026 году экспорт российского топлива сократится до 98,5 млн тонн.
Это на 27,3 млн тонн меньше, чем годом ранее, и сразу на 24,1 млн тонн ниже предыдущей оценки.
На 2027 год власти рассчитывают на увеличение экспорта до 113,1 млн тонн. Однако даже тогда показатель будет почти на 13 млн тонн ниже уровня 2025 года.
А относительно предыдущего прогноза разница составит около 21 млн тонн.
Удары по НПЗ становятся всё более чувствительными
Отдельного внимания заслуживает ситуация на российских нефтеперерабатывающих заводах.
В конце августа сообщалось о новой волне проблем с обеспечением российского рынка топливом. За последний месяц лета украинские силы, по приведённым данным, не менее 21 раза атаковали российские нефтеперерабатывающие предприятия.
Для отрасли это стало серьёзным испытанием.
Нефтеперерабатывающие заводы относятся к объектам, восстановление которых после серьёзных повреждений может быть сложным и длительным. Речь идёт не только о физическом ремонте оборудования. Некоторые специализированные компоненты требуют сложных производственных цепочек и времени на поставку.
Поэтому даже относительно кратковременная остановка определённой установки способна иметь последствия, которые продолжаются значительно дольше самой аварии или атаки.
Показательным примером стал Пермский нефтеперерабатывающий завод. В конце августа появилась информация о том, что после атаки он потерял возможность перерабатывать более 86% своей суммарной мощности.
Если подобные ситуации повторяются на нескольких предприятиях, эффект начинает распространяться далеко за пределы отдельных регионов.
Для Москвы это становится проблемой сразу по нескольким направлениям
Нефтяной сектор оказался своеобразным узким местом, где сходятся сразу несколько проблем.
Первая — производственная.
Снижение добычи означает, что страна получает меньше сырья.
Вторая — перерабатывающая.
Повреждения и остановки НПЗ сокращают возможности превращать нефть в готовое топливо.
Третья — экспортная.
Ограничения на поставки нефтепродуктов за рубеж уменьшают потенциальную выручку.
Четвёртая — бюджетная.
Российскому государству необходимо финансировать огромные расходы, в том числе связанные с продолжением войны, одновременно сталкиваясь с менее благоприятными перспективами нефтегазовых доходов.
Именно поэтому пересмотр прогноза добычи имеет гораздо большее значение, чем просто изменение одной цифры в государственном документе.
Это фактически признание того, что прежние расчёты больше не соответствуют реальности.
Самое неприятное для России — проблема может оказаться долгосрочной
Один из ключевых моментов заключается в том, что российский прогноз не предусматривает быстрого возвращения нефтедобычи к прежним значениям.
Даже если в 2027 году произойдёт определённое восстановление, показатели всё равно будут ниже предыдущих ожиданий.
А в последующие годы добыча и экспорт также остаются под давлением.
Это означает, что Москва сталкивается не просто с кратковременным провалом, а с необходимостью адаптировать экономику к новой реальности.
Для нефтяной отрасли это особенно болезненно.
Разработка новых месторождений требует огромных инвестиций, технологий, оборудования и времени. А поддержание добычи на зрелых месторождениях также становится всё более сложной задачей.
В условиях ограниченного доступа к части западных технологий и оборудования эти проблемы могут становиться ещё ощутимее.
Что это может означать для российской экономики
Россия по-прежнему остаётся одним из крупнейших производителей нефти в мире, поэтому говорить о мгновенном крахе отрасли было бы неправильно.
Даже после снижения прогнозов объёмы добычи остаются огромными.
Но важна тенденция.
Если государство вынуждено один за другим пересматривать прогнозы в сторону снижения, это означает, что финансовое планирование становится сложнее.
Бюджету приходится учитывать более осторожные сценарии. Государственным компаниям необходимо адаптироваться к новым условиям. А нефтяной отрасли приходится одновременно поддерживать добычу, ремонтировать повреждённые мощности, искать рынки сбыта и обеспечивать внутренний рынок топливом.
При этом экспортные ограничения создают дополнительное давление.
Получается своеобразный замкнутый круг: проблемы с переработкой вынуждают ограничивать экспорт топлива, ограничения сокращают внешние доходы, а необходимость получать валютную выручку повышает значение экспорта сырой нефти.
Но если добыча самого сырья снижается, возможности для такого маневра постепенно сокращаются.
Именно поэтому цифра в 494,2 млн тонн выглядит настолько важной.
Это не просто очередной прогноз российского правительства. Это сигнал о том, насколько сильно изменилась ситуация в одном из ключевых секторов экономики страны.
Если тенденция сохранится, Москве придётся всё сложнее одновременно поддерживать внутренний рынок, сохранять экспортные доходы и компенсировать растущие расходы.
А нефтяная отрасль, которая долгие годы была одной из главных опор российской экономики, постепенно может превратиться из источника относительной стабильности в одну из наиболее уязвимых точек.
Именно поэтому пересмотр прогноза до минимума за 17 лет — событие, за которым стоит внимательно следить. Особенно если снижение добычи и проблемы с переработкой будут продолжаться одновременно.
