Визит директора Центрального разведывательного управления США Джона Рэтклиффа в Москву должен был стать очередной попыткой Вашингтона понять, готов ли Кремль вернуться к серьезным переговорам о прекращении войны против Украины.
Однако события после встречи показали совершенно другую картину.
Как пишет The Washington Post, Россия не продемонстрировала готовности смягчить свою позицию после переговоров американской и российской сторон. Более того, в течение десяти дней после визита российские войска усилили ракетные и беспилотные атаки по украинским городам.
Под удары попала не только военная инфраструктура. Все больше внимания российские силы уделяют энергетическим объектам и другой критически важной инфраструктуре, от которой зависит повседневная жизнь миллионов украинцев.
На этом фоне возникает закономерный вопрос: почему дипломатический контакт с Вашингтоном не привел к снижению напряженности, а, напротив, совпал с новой волной эскалации?
О чем Рэтклифф говорил в Москве
По данным американского издания, Джон Рэтклифф во время визита встречался с представителями российских спецслужб и пытался убедить Москву вернуться к переговорному процессу.
Американская сторона, как утверждается, доносила до российских представителей мысль о том, что продолжение войны в долгосрочной перспективе не отвечает интересам самой России.
Вашингтон указывал на экономические последствия затяжного конфликта, растущие расходы и риски, которые Москва будет накапливать по мере продолжения войны.
Одним из ключевых собеседников Рэтклиффа стал глава Федеральной службы безопасности России Александр Бортников.
Бортников считается одним из наиболее влиятельных представителей российского силового блока и входит в ближайшее окружение Владимира Путина. Поэтому его встреча с директором ЦРУ имела особое значение.
По словам собеседников журналистов, Рэтклифф считал, что передал российской стороне необходимый сигнал.
Однако убедить Кремль изменить стратегию не удалось.
В Кремле могли увидеть в этом слабость США
Самой тревожной частью истории является то, как российское руководство могло интерпретировать визит американского чиновника.
Вместо того чтобы воспринимать приезд главы ЦРУ как предупреждение о возможных последствиях продолжения войны, Москва могла сделать совершенно иной вывод.
Собеседник The Washington Post утверждает, что Россия расценила визит Рэтклиффа как попытку убедить Владимира Путина остановить войну.
Но российский президент якобы мог увидеть в самом факте такого контакта признак слабости США и их заинтересованности в скорейшем прекращении конфликта.
Если Кремль действительно пришел к такому выводу, это способно объяснить последующие действия России.
Москва могла решить, что у нее появляется дополнительное пространство для давления, а Вашингтон в данный момент больше заинтересован в достижении договоренности, чем в резком усилении давления на российское руководство.
И вместо уступок Кремль выбрал продолжение военной кампании.
Почему удары усилились именно сейчас
После переговоров Москва продолжила масштабные воздушные атаки по украинским городам.
По оценке авторов публикации, российское руководство пытается воспользоваться ослаблением украинской противовоздушной обороны и нанести максимальный ущерб гражданской инфраструктуре накануне зимы.
Особое внимание уделяется энергетике.
Для Украины это принципиально важное направление, поскольку повреждение объектов генерации, передачи и распределения электроэнергии непосредственно отражается на работе коммунальных систем, предприятий, транспорта, связи и других сфер.
Кроме энергетических объектов, под угрозой оказываются системы водоснабжения, магазины, продовольственные склады и другая гражданская инфраструктура.
В преддверии зимы значение таких ударов возрастает многократно.
Холодная погода превращает повреждение энергетической системы из серьезной проблемы в потенциально масштабный гуманитарный вызов. Именно поэтому российская стратегия может быть направлена не только на нанесение материального ущерба, но и на создание максимального давления на украинское общество.
Москва продолжает требовать уступок по территориям
При этом Россия не отказывается от своих политических требований.
Российская сторона продолжает настаивать на территориальных уступках со стороны Украины. Один из цитируемых американским изданием российских академиков, близких к дипломатическим кругам, заявил, что полный контроль над Донбассом может рассматриваться Кремлем как минимальное условие для будущих переговоров.
Если такая позиция действительно остается основой российской стратегии, пространство для компромисса выглядит крайне ограниченным.
Фактически Москва может стремиться вести переговоры не о том, какие уступки готовы сделать обе стороны, а о том, на каких условиях Украина согласится принять требования Кремля.
Именно здесь возникает одно из главных противоречий нынешнего дипломатического процесса.
Россия может одновременно заявлять о готовности обсуждать мир и продолжать военное давление, рассчитывая улучшить свои позиции перед возможными переговорами.
Путин публично демонстрирует уверенность
Несмотря на экономические сложности внутри России, Владимир Путин продолжает публично показывать уверенность в способности страны продолжать войну.
На этой неделе он заявил российским журналистам:
«Я не имею никаких сомнений, что враг сломается».
Подобные заявления должны демонстрировать российской аудитории уверенность руководства в будущем.
Однако за публичной риторикой накапливаются проблемы.
Дефицит российского бюджета к концу июля достиг $74,4 млрд, или 2,8% ВВП. Этот показатель уже оказался выше первоначального прогноза российского правительства.
Одновременно в стране усиливаются проблемы с топливом, растут безнадежные долги, а экономическая ситуация становится все более сложной.
Это создает для Кремля серьезное противоречие.
Российские власти должны одновременно финансировать продолжение войны, поддерживать экономику, компенсировать последствия санкционного давления и сохранять стабильность внутри страны.
Даже Путин признал ошибку с топливом
Показательным стало признание российского президента о последствиях украинских ударов по энергетической инфраструктуре России.
Путин заявил, что российские власти не были готовы к таким атакам. В результате сокращение производства топлива создало дополнительные проблемы на внутреннем рынке.
«Мы допустили ошибку», — сказал российский президент.
Это признание выглядит особенно примечательно на фоне заявлений Кремля о полном контроле над ситуацией.
Украина в последние месяцы расширяет возможности для поражения объектов, связанных с российской энергетической и топливной системой. Это заставляет Москву учитывать уже не только влияние войны на Украину, но и уязвимость собственной инфраструктуры.
Для России топливный вопрос имеет стратегическое значение.
Проблемы с производством и поставками топлива могут затрагивать транспорт, промышленность, сельское хозяйство, логистику и непосредственно военную машину.
Кремль рассчитывает, что время работает на Россию
Несмотря на экономические проблемы, Путин, судя по всему, по-прежнему считает, что затягивание войны способно сыграть в пользу России.
Москва может рассчитывать на то, что дополнительные месяцы конфликта создадут для Украины больше проблем, чем для самой России.
В Кремле могут делать ставку на несколько факторов одновременно.
Во-первых, на истощение украинских ресурсов.
Во-вторых, на возможные проблемы с энергетической инфраструктурой в течение зимы.
В-третьих, на политические изменения в европейских странах и потенциальное снижение уровня западной поддержки Киева.
Наконец, российское руководство может рассчитывать на то, что продолжение боевых действий постепенно усилит усталость западного общества от войны.
Именно поэтому для Кремля время становится самостоятельным инструментом давления.
Чем дольше продолжается конфликт, тем больше Москва рассчитывает изменить политическую и экономическую ситуацию в свою пользу.
Но эта стратегия может обернуться против самого Путина
Проблема заключается в том, что длительная война одновременно увеличивает внутреннюю цену конфликта для самой России.
Бюджетный дефицит растет, топливный рынок испытывает проблемы, увеличивается долговая нагрузка, а расходы государства остаются высокими.
Пока Кремлю удается удерживать ситуацию под контролем, эти проблемы не обязательно приводят к политическому кризису.
Но если одновременно начнут усиливаться инфляция, дефицит отдельных товаров, рост цен и снижение реальных доходов населения, давление на российскую власть может увеличиться.
Особенно опасной для Кремля может стать ситуация, при которой экономические проблемы начнут непосредственно ощущаться обычными гражданами.
Пока последствия войны можно компенсировать государственными расходами и информационной политикой, система сохраняет устойчивость.
Но бесконечно поддерживать такую модель становится все сложнее.
В российской элите понимают риски, но не готовы спорить с Путиным
Один из влиятельных российских бизнесменов, пожелавший остаться анонимным, заявил журналистам, что глава ФСБ Александр Бортников, вероятно, понимает существующие риски.
Однако, по его словам, это вовсе не означает, что Бортников готов прийти к Путину и убедить его заключить мирное соглашение на нынешней линии фронта.
Именно это может быть одним из главных препятствий для изменения российской политики.
Даже если отдельные представители российской элиты понимают экономические последствия продолжения войны, они не обязательно обладают возможностями или желанием изменить стратегический курс Кремля.
В российской системе власти окончательное решение остается за президентом.
А если Путин продолжает считать, что время играет на его стороне, внутренние сомнения отдельных представителей элиты вряд ли автоматически приведут к смене курса.
Новые атаки показывают реальное отношение Москвы к переговорам
События последних дней становятся важным индикатором того, насколько далеко Москва готова зайти в продолжении военного давления.
В пятницу российский беспилотник ударил по зданию Службы безопасности Украины в центре Киева. В результате атаки был поврежден, в частности, кабинет руководителя службы Александра Поклада.
Президент Украины Владимир Зеленский подтвердил удар и поручил подготовить соответствующий ответ.
Также сообщалось о массированной атаке на Одессу. В результате ударов были повреждены жилые дома и объекты инфраструктуры.
Погиб 60-летний мужчина, как минимум пять человек получили ранения, среди них ребенок.
Повреждения получили многоэтажные и частные дома, автомобили и нежилые сооружения.
Таким образом, российские атаки продолжаются одновременно с дипломатическими контактами между Москвой и Вашингтоном.
И это может иметь принципиальное значение для дальнейшего переговорного процесса.
Что теперь может произойти
Визит директора ЦРУ в Москву не стал точкой перелома, которой могли ожидать в Вашингтоне.
После переговоров Кремль не продемонстрировал готовности остановить войну или существенно смягчить свои требования.
Напротив, Россия продолжила воздушные атаки и одновременно сохранила требования территориальных уступок со стороны Украины.
Это показывает, что дипломатический канал между США и Россией сам по себе пока не означает готовности Москвы к компромиссу.
Для Кремля переговоры могут оставаться одним из инструментов борьбы наряду с военным и экономическим давлением.
Главный вопрос теперь заключается в том, сможет ли Вашингтон изменить расчет российского руководства.
Если Путин действительно считает, что еще несколько месяцев войны принесут России больше преимуществ, чем переговоры, одних дипломатических сигналов может оказаться недостаточно.
Для Украины в этой ситуации критически важными остаются укрепление противовоздушной обороны, защита энергетической системы и сохранение международной поддержки.
Для России же продолжение войны означает дальнейшее накопление экономических расходов и внутренних рисков.
А для США и Европы остается главный вызов: убедить Кремль в том, что продолжение войны будет для него более дорогостоящим и опасным, чем реальное соглашение о прекращении боевых действий.
Пока же действия Москвы после визита Рэтклиффа говорят об обратном.
Вместо снижения напряженности Россия усилила давление на Украину, а Кремль продолжает демонстрировать, что рассчитывает добиться своих целей не за столом переговоров, а за счет дальнейшего военного и политического давления.
