Российская воздушная кампания против Украины в конце августа приобрела отчётливо экономический характер. Под ударами оказались не только энергетика и промышленность, но склады супермаркетов, сортировочные центры, гипермаркеты и другие узлы, через которые товары ежедневно проходят путь от производителя до магазинной полки.
Самую резонансную оценку масштаба ущерба 28 августа дал министр аграрной политики Тарас Высоцкий. По его словам, российские атаки уничтожили примерно 90% продовольственной логистики, которой пользовались торговые сети. При этом он сразу подчеркнул: это не означает, что страна останется без еды.
Эту цифру важно понимать точно. Речь не идёт об уничтожении 90% украинского продовольствия, 90% магазинов или подтверждённой независимой оценке всех складских площадей страны. Это приблизительная правительственная оценка ущерба современной складской и логистической инфраструктуре, используемой крупным ритейлом.
Поэтому главным последствием в ближайшее время может стать не физическое отсутствие продуктов, а нарушение привычной системы их движения. Высоцкий допустил сокращение ассортимента в отдельных магазинах и переход к альтернативным схемам, включая прямые поставки без длительного хранения на крупных распределительных хабах.
Анализ «Дейком» показывает, что удары по логистике Украины направлены на одну из наименее заметных, но критически важных основ городской жизни. Склад сам не производит еду, однако без него сеть теряет скорость, резерв и предсказуемость, а каждая поставка становится дороже, дольше и уязвимее.
Масштаб проблемы особенно проявился после ударов 27 августа по Киевской области. Тогда были повреждены или уничтожены складские и распределительные объекты Roshen, сети «Фора», Comfy, «Будинок Іграшок», «Аврора» и других компаний. Часть бизнеса сразу начала перенаправлять товарные потоки.
Для продуктового сектора показательна ситуация с «Форой». Компания сообщала, что повреждённый 27 августа склад она начала использовать всего несколькими днями ранее. Это была уже третья за месяц атака на логистическую инфраструктуру, которой пользовалась сеть, хотя сами магазины продолжили работу.
Такой пример хорошо показывает проблему резервирования. Потеряв один хаб, компания переводит операции на другой. Если под удар попадает и резервная площадка, пространство для манёвра быстро сокращается, а ритейлеру приходится дробить запасы между менее эффективными складами или чаще возить товар напрямую в магазины.
Roshen после уничтожения склада в Чубинском сообщила, что перераспределяет запасы и подключает альтернативные складские мощности. Объект использовался для хранения и дальнейшей отправки готовой продукции, а сотрудники смогли укрыться до удара.
На следующий день кампания продолжилась. Российские атаки уничтожили сортировочные центры «Новой почты» возле Киева и в Сумах, а в Киевской области были повреждены более десяти складских помещений. Глава МВД Иван Выговский прямо называл среди атакованных объектов продуктовые склады и почтовые терминалы.
В Святопетровском после первого попадания по складской зоне «Новой почты» были нанесены повторные удары уже во время тушения пожара. Местные власти сообщали, что спасатели успели отойти в более безопасное место. Поблизости также пострадали производственные объекты.
Хотя почтовый оператор не является продуктовой сетью, его роль в этой истории принципиальна. Через курьерские центры проходят товары малого бизнеса, запчасти, оборудование и интернет-заказы. Повреждение одного крупного узла создаёт задержки далеко за пределами района, где физически произошёл взрыв.
Под ударом оказалась и непосредственно розничная торговля. 28 августа российский беспилотник повредил гипермаркет FOZZY в Вишнёвом. Компания заявила, что люди не пострадали, но магазин остановил работу, а масштаб разрушений начали оценивать после завершения спасательных мероприятий.
В Запорожье в тот же день дрон ударил по крупному магазину «Эпицентр», ранив как минимум четырёх человек. В Харькове был атакован торговый центр — второй подобный эпизод за два дня. Кампания одновременно затронула склады, сортировку и конечные точки продажи.
Первые последствия уже стали заметны покупателям. Reuters сообщал, что в отдельных киевских супермаркетах в последние недели временами исчезали свежие овощи и фрукты, сахар, молочная продукция и другие товары. Это были локальные перебои, а не общенациональный дефицит.
29 августа сеть АТБ ввела временные ограничения на продажу ряда социально значимых товаров — не более шести единиц в одни руки. Компания объяснила решение одновременно ударами по логистическим мощностям и случаями спекулятивных оптовых закупок, дополнительно перегружавших систему.
Это не продовольственное нормирование в классическом смысле. Цель ограничений — не распределить физически исчерпанные запасы, а не допустить ситуации, когда панический или спекулятивный спрос сам создаёт пустые полки быстрее, чем перестроенная логистика успевает их пополнять.
Для крупных сетей главным преимуществом остаётся масштаб. Они способны перебрасывать грузовики между регионами, использовать запасные центры и договариваться о прямых поставках. Но каждый такой манёвр увеличивает пробег, расходы на топливо, потребность в транспорте и число людей, необходимых для прежнего объёма продаж.
Наиболее уязвимы свежие продукты. Молочная продукция, мясо, фрукты и овощи имеют ограниченный срок хранения и требуют температурного режима. Если уничтожен центральный холодильный склад, его невозможно полностью заменить обычным пустым ангаром или открытой площадкой.
Долгосрочный эффект поэтому может проявиться через цены. Даже если товар физически остаётся доступен в стране, более дорогая доставка, дополнительные перегрузки, потерянные запасы, аренда новых помещений и страхование риска постепенно увеличивают себестоимость каждой единицы продукции.
При этом оснований говорить об угрозе голода нет. Украина остаётся крупным производителем зерна, масла и другой сельскохозяйственной продукции, а проблема конца августа касается прежде всего внутреннего хранения и распределения. Сам Высоцкий подчёркивал: продукты будут, хотя привычная система поставок изменится.
Внутренняя логистика — лишь один уровень более широкой проблемы. Украинский аграрный экспорт также сталкивается с серьёзными ограничениями. С 1 по 26 августа страна экспортировала 1,423 млн тонн сельхозпродукции — примерно треть потенциального объёма за этот период.
Из-за проблем с черноморскими портами часть потока сместилась на Дунай. Но и там образовались очереди: десятки судов скапливались у Сулинского канала, воздушные тревоги прерывали портовые операции, а ограниченная пропускная способность повышала стоимость перевозок.
Таким образом, давление возникает одновременно на двух концах цепочки. Внутри страны удары разрушают склады и распределительные центры, а на экспортном направлении атаки и ограничения портовой работы замедляют продажу украинской аграрной продукции за рубеж.
Кампания не завершилась 28 августа. Утром 30 августа власти Одесской области сообщили о новом российском ударе по складским помещениям, где хранились продукты питания для населения. По меньшей мере три человека получили ранения, после попадания начался крупный пожар.
Такая последовательность делает объяснение всех попаданий случайностью всё менее убедительным как описание общей картины, хотя военное назначение каждого отдельного объекта требует отдельной проверки. Украинские власти характеризуют серию ударов как кампанию против гражданского бизнеса и логистики.
Москва, в свою очередь, утверждает, что наносит удары по объектам, связанным с военной экономикой Украины. Независимых подтверждений военного статуса продуктовых складов, гипермаркетов или большинства других гражданских объектов, пострадавших в этой серии атак, публично не представлено.
Эскалация имеет и зеркальное экономическое измерение. Украина в последние недели атакует российские нефтеперерабатывающие заводы, порты, а также крупные логистические комплексы Ozon и Wildberries. С середины июля серьёзно пострадали значительные площади складской инфраструктуры двух крупнейших российских онлайн-ритейлеров.
Разница заключается в заявленном обосновании целей. Киев связывает удары по российской инфраструктуре с военной экономикой и попыткой повысить цену продолжения агрессии. Россия, со своей стороны, всё активнее расширяет собственную кампанию на украинские коммерческие и логистические объекты.
На практике это означает, что экономический тыл всё меньше остаётся тылом. Склады, сортировочные центры, торговые платформы, топливные предприятия и порты превращаются в часть войны на истощение, где результат измеряется не только уничтоженной техникой, но и стоимостью нормальной работы экономики.
Для украинского ритейла ответом станет дальнейшая децентрализация. Вместо нескольких крупных хабов, которые дешевле обслуживать в мирное время, компаниям придётся распределять запасы между большим количеством площадок, держать резервные маршруты и создавать избыточные транспортные мощности.
Это менее эффективная модель с точки зрения обычной экономики, но значительно более устойчивая в условиях войны. Большой автоматизированный склад концентрирует товары и снижает издержки, но одновременно создаёт одну крупную точку отказа. Сеть меньших складов дороже, зато один удар не парализует весь поток.
Государство также сталкивается с проблемой приоритетов ПВО. Невозможно одинаково плотно прикрыть электростанции, заводы, железнодорожные узлы, больницы, города и тысячи коммерческих складов. Поэтому экономическая устойчивость всё больше зависит не только от перехвата дронов, но и от способности сети продолжать работать после попаданий.
Российская тактика реактивных беспилотников добавляет ещё один уровень давления. В конце августа небольшие волны быстрых дронов почти непрерывно держали Киев и область под угрозой, заставляя останавливать работу, прерывать перевозки и растягивать нагрузку на ПВО во времени.
Такие атаки создают экономический эффект даже без прямого попадания. Когда склад прекращает сортировку из-за тревоги, грузовики простаивают, магазины позже получают товар, а следующая смена начинает работу с опозданием. В логистике несколько потерянных часов способны растянуть последствия на несколько суток.
Показательным был и транспортный эффект ударов 27–28 августа. Отдельные пассажирские поезда из-за влияния боевых действий отставали более чем на 14–15 часов. Даже после постепенного восстановления движения задержки ещё долго переходили с одного маршрута на другой.
В такой системе цифра «90%» важна не как прогноз продовольственной катастрофы, а как предупреждение об утрате прежней модели снабжения. Украинские магазины могут оставаться открытыми и заполненными, но за этой внешней нормальностью будет стоять всё более дорогая сеть резервных складов, маршрутов и оперативных решений.
Главным тестом ближайших недель станет поэтому не вопрос, исчезнет ли еда из страны. Гораздо важнее, смогут ли ритейл, производители и транспорт поддерживать регулярные поставки без панических закупок, резкого роста цен и длительных провалов ассортимента, если удары по логистике продолжатся.
Россия атакует систему, созданную для максимальной эффективности мирной жизни. Украине приходится превращать её в систему, рассчитанную на выживание: менее централизованную, более дорогую, с запасными маршрутами и избыточными мощностями. В этой войне полная полка супермаркета всё чаще становится не бытовой деталью, а показателем устойчивости государства.
