Президент США Дональд Трамп распорядился существенно сократить совместные военные учения с Южной Кореей, изменив их программу уже после начала маневров. Ulchi Freedom Shield, которые должны были продолжаться 11 дней — с 17 по 27 августа, — теперь завершатся 21 августа.
Одновременно союзники сокращают часть полевых тренировок. Представитель Пентагона сообщил, что отдельные мероприятия с боевой составляющей отменены, а некоторые переведены в формат компьютерного моделирования. При этом американское военное ведомство утверждает, что ключевые задачи подготовки будут выполнены.
В нынешних учениях планировалось участие около 18 тысяч южнокорейских военнослужащих. Численность американского контингента Пентагон публично не раскрывал. Маневры должны были отрабатывать реагирование не только на обычное нападение КНДР, но и на атаки дронов, киберугрозы и радиоэлектронную борьбу.
Трамп объяснил свое решение высокой стоимостью учений, хорошими отношениями с Ким Чен Ыном и нежеланием, по его словам, посылать Пхеньяну излишне враждебный сигнал. Президент также увязал недовольство Сеулом с отказом Южной Кореи поддержать действия Вашингтона против Ирана.
Анализ «Дейком» показывает, что сокращение военных учений США и Южной Кореи создает две противоположные возможности. Оно может стать дипломатическим жестом для восстановления контактов с КНДР, но одновременно уменьшает объем совместной подготовки, на которой десятилетиями строилась система сдерживания.
Ulchi Freedom Shield — далеко не символические маневры. Американское командование в Корее рассматривает их как одну из ключевых проверок способности двух армий действовать совместно. Военные отрабатывают управление, связь, логистику, принятие решений и взаимодействие подразделений в условиях потенциального конфликта.
Именно сокращение практической части вызывает тревогу у бывших американских командующих и экспертов по Корейскому полуострову. Они отмечают, что штабное моделирование не способно полностью заменить реальные маневры, в которых большие соединения отрабатывают совместное перемещение, огневую поддержку и управление.
Эксперт Центра стратегических и международных исследований Виктор Ча предупреждает, что уменьшение объема учений способно сказаться на боеготовности. А снижение готовности, по его оценке, напрямую влияет на сдерживание: противник может решить, что у него появилось больше пространства для риска.
Бывший командующий американскими силами в Южной Корее генерал Кертис Скапарротти отдельно подчеркивает значение тренировок с боевой стрельбой. Они позволяют подразделениям действовать максимально близко к условиям реального боя и проверять не только навыки отдельных военных, но и эффективность всей командной структуры.
Пентагон, однако, не согласен с тем, что нынешние изменения автоматически означают ослабление подготовки. Представитель ведомства заявил, что даже после сокращения программы основные цели учений будут достигнуты, а американские и южнокорейские подразделения продолжат тренироваться до их завершения.
Южная Корея также приняла измененный формат, хотя заявление Трампа стало для Сеула неожиданностью. Министр иностранных дел Чо Хён сообщил в парламенте, что южнокорейские и американские чиновники заранее не были уведомлены о президентском решении сократить продолжительность маневров.
Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён выбрал более примирительную интерпретацию. Он заявил, что видит в шаге Трампа серьезную попытку создать условия для диалога с Северной Кореей и снизить напряженность, одновременно подчеркивая необходимость сохранять надежную обороноспособность.
Пхеньян, однако, пока не ответил сопоставимой уступкой. Ким Ё Чжон, сестра Ким Чен Ына и одна из наиболее влиятельных фигур северокорейского режима, заявила, что сокращение продолжительности и масштаба учений не меняет их, по оценке КНДР, провокационной сущности.
При этом она не закрыла полностью возможность личного диалога двух лидеров, отметив, что Ким Чен Ын сохраняет хорошие воспоминания о взаимодействии с Трампом. Но одновременно Ким Ё Чжон заявила, что ей неизвестно о каком-либо новом содержательном контакте между Вашингтоном и Пхеньяном.
Еще более заметным сигналом стала военная реакция. 20 августа Северная Корея запустила около десяти баллистических ракет малой дальности в сторону Японского моря. По оценке южнокорейских военных, ракеты стартовали из района Пхеньяна и преодолели примерно 300 километров.
Эти пуски сами по себе не доказывают провал дипломатической инициативы Трампа, но демонстрируют пределы односторонних уступок. Северная Корея по-прежнему совмещает готовность обсуждать возможные контакты с демонстрацией ракетных возможностей и отказом считать сокращение учений достаточным жестом.
Подобная ситуация уже возникала во время первого президентского срока Трампа. После его встречи с Ким Чен Ыном в Сингапуре в 2018 году Вашингтон приостановил крупные летние маневры, а ряд последующих учений был отменен или существенно изменен в попытке поддержать дипломатический процесс.
Однако переговоры о ядерной программе КНДР тогда не привели к соглашению. Саммит Трампа и Кима в Ханое в 2019 году завершился без договоренности из-за разногласий по масштабам денуклеаризации и отмене санкций, после чего Северная Корея продолжила развивать ракетный и ядерный потенциал.
Этот опыт лежит в основе нынешнего скептицизма. Сокращение учений может иметь смысл как переговорный сигнал только тогда, когда запускает взаимный процесс. Если военная активность КНДР не снижается, союзники рискуют ограничить собственную подготовку, не получив изменения общей ситуации с безопасностью.
Для Сеула ставки особенно высоки. В Южной Корее размещены около 28 500 американских военнослужащих, а основой союза остается договор о взаимной обороне 1953 года. Совместные учения превращают эти формальные гарантии в практическую способность армий быстро действовать вместе.
Ситуацию усложняет и стремление правительства Ли Чжэ Мёна к большей оборонной самостоятельности. Сеул поддерживает передачу южнокорейской стороне оперативного контроля над объединенными силами в военное время, а это делает качество совместной подготовки еще более важным для будущей структуры командования.
К дискуссии подключается и Китай. Пекин призывает Вашингтон отказаться от того, что он называет враждебной политикой в отношении КНДР, и вернуться к дипломатии. Одновременно китайские власти выступают против дальнейшего усиления жесткого блокового противостояния в Северо-Восточной Азии.
Для Трампа сокращение Ulchi Freedom Shield поэтому означает гораздо больше, чем изменение расписания нескольких дней маневров. Оно проверяет его давнюю ставку на личную дипломатию с Ким Чен Ыном как способ снизить напряженность там, где санкции и военное сдерживание не решили ядерную проблему.
Пока ответ Пхеньяна остается двойственным. КНДР не отрицает прежних хороших личных отношений Кима с Трампом, но одновременно называет американскую политику враждебной, не считает сокращение учений существенной уступкой и продолжает демонстрационные баллистические пуски.
Главным показателем последствий решения станет то, что произойдет после завершения Ulchi Freedom Shield 21 августа. Если шаг Трампа откроет путь к переговорам, Белый дом сможет говорить о дипломатическом результате. Если нет, союзникам придется решать, как компенсировать потерянный объем совместной подготовки.
В этом и заключается центральный риск для американо-южнокорейского союза. Дипломатический жест можно сделать за один политический приказ, тогда как сложная система боевого взаимодействия создается годами. Поэтому спор вокруг учений касается не только Ким Чен Ына, но и более широкого вопроса — насколько предсказуемыми остаются гарантии США своим союзникам в Азии.
