Российский топливный рынок к концу августа вернулся к показателям наиболее острой фазы кризиса начала лета. Производство бензина упало примерно до 80 тысяч тонн в сутки после остановки нескольких крупных НПЗ, тогда как сезонное внутреннее потребление оценивается приблизительно в 115 тысяч тонн.
Таким образом, собственные нефтеперерабатывающие мощности сейчас обеспечивают лишь около 70% потребности страны. Ежедневный разрыв между выпуском и спросом достиг примерно 35 тысяч тонн, который приходится закрывать за счёт запасов, импорта, запрета экспорта и административного перераспределения топлива между регионами.
Средний показатель за август выглядит несколько лучше: около 90 тысяч тонн бензина в сутки, или примерно 80% летнего спроса. Однако ситуация резко ухудшилась именно в последнюю неделю месяца, когда беспилотники вывели из строя или заставили остановить установки на заводах в Перми, Нижнем Новгороде и Ярославле.
Российское Министерство энергетики публично не подтвердило эти отраслевые оценки и не ответило на запрос Reuters. Тем не менее масштаб проблемы заметен на розничном рынке: в ряде регионов вновь появились ограничения на продажи, очереди и нормы отпуска топлива одному покупателю.
Анализ «Дейком» открытых и проверенных данных показывает, что главная уязвимость России сейчас связана не с нехваткой сырой нефти. Страна продолжает добывать огромные её объёмы, но атаки бьют по значительно более узкому месту системы — способности быстро превращать сырьё в бензин, дизель и другие нефтепродукты.
Именно поэтому положение одного из крупнейших производителей нефти в мире само по себе не гарантирует бесперебойную работу автозаправок. Сырую нефть нельзя непосредственно использовать в автомобильных двигателях: между месторождением и колонкой находится технологически сложный процесс переработки на ограниченном числе крупных предприятий.
НПЗ особенно чувствительны к повреждениям отдельных установок. Даже если резервуары и большая часть территории завода остаются целыми, остановка первичной переработки, каталитического крекинга или других критических узлов способна резко сократить выпуск нужной марки топлива и вывести часть предприятия из работы на недели.
Дополнительную проблему создаёт одновременность атак. Российская система может компенсировать остановку одного завода увеличением загрузки других предприятий и переброской топлива между регионами. Когда из производственной цепочки почти одновременно выпадают несколько крупных НПЗ, запас свободных мощностей быстро сокращается.
За последнюю неделю августа удары затронули предприятия в Перми, Нижнем Новгороде и Ярославле — все они относятся к значимым производителям моторного топлива. Именно эти аварийные остановки, по оценкам отраслевых источников, расширили разрыв между спросом и внутренним производством до 35 тысяч тонн в сутки.
Это продолжение более широкой украинской кампании против российской нефтепереработки. Киев рассматривает нефтяную инфраструктуру как источник топлива для армии и важную часть экономики, поддерживающей войну. В течение 2026 года дальние беспилотники неоднократно поражали НПЗ в глубине российской территории.
Один из наиболее показательных эпизодов произошёл в Орске, примерно в 1900 километрах от украинской границы. После удара 11 августа нефтеперерабатывающий завод полностью остановил переработку, а источники Reuters оценивали возможный срок ремонта отдельных повреждений в несколько месяцев.
Продолжительность ремонта имеет стратегическое значение. Нефтеперерабатывающее оборудование значительно сложнее восстановить, чем обычный резервуар или склад, а санкции ограничивают доступ России к части специализированных иностранных компонентов и сервисов. Поэтому отдельное точное попадание способно создавать продолжительный производственный эффект.
Нынешний кризис возник не внезапно. Дефицит начал заметно проявляться ещё весной на фоне ремонтов, сезонного роста спроса и предыдущих атак на перерабатывающие мощности. К концу июля ситуация частично стабилизировалась, и некоторые регионы начали отменять введённые ранее ограничения на продажу бензина.
Однако новая серия ударов в конце июля и августе развернула тенденцию обратно. К середине месяца вторая волна дефицита охватила не менее десяти российских регионов, включая Московскую область. На части заправок бензин исчезал полностью или продавался с ограничениями, тогда как ситуация с дизелем оставалась менее напряжённой.
В отдельных регионах власти снова ограничивают количество бензина, которое может приобрести один водитель, или вводят графики продажи в зависимости от номерных знаков автомобилей. Сам дефицит при этом частично снижает спрос: некоторые россияне отказываются от необязательных поездок из-за очередей и риска не найти топливо по маршруту.
Правительство попыталось высвободить дополнительные объёмы для внутреннего рынка через ограничения экспорта. С 1 августа 2026 года введён временный запрет на вывоз бензина и ряда других видов топлива, рассчитанный до 31 января 2027 года. Власти официально объяснили его необходимостью стабилизировать внутреннее снабжение.
Но одного перенаправления экспортных объёмов оказалось недостаточно. Россия, десятилетиями выступавшая крупным поставщиком нефтепродуктов за рубеж, теперь сама увеличивает закупки топлива. По оценкам трейдеров, в течение августа на российский рынок уже поступило около 220 тысяч тонн импортного бензина.
Одним из важнейших поставщиков стала Беларусь. Рыночные оценки предполагают около 150 тысяч тонн белорусского бензина за август, что соответствует примерно пяти тысячам тонн в сутки. Эти объёмы заметны для рынка, но составляют лишь небольшую часть ежедневного разрыва между российским производством и потреблением.
Москва одновременно расширяет закупки по морю. В августе ожидалось около 270 тысяч тонн нефтепродуктов из стран Азии. По крайней мере одна партия бензина из Индии уже поступила на российский внутренний рынок, что стало наглядным признаком того, насколько изменились привычные энергетические потоки.
Ранее Россия также обращалась к Казахстану с предложением поставить около 50 тысяч тонн бензина АИ-92. Уже тогда остановки нескольких крупных заводов после беспилотных атак привели к снижению выпуска примерно на четверть по сравнению с предыдущим годом, заставляя Москву искать поставки у соседей.
Даже сочетание импорта и запрета экспорта не закрывает потребности полностью. С учётом всех источников предложение бензина на российском внутреннем рынке в августе оценивается примерно в 97 тысяч тонн в сутки — около 85% ожидаемого спроса. Следовательно, рынок остаётся дефицитным даже после экстренных мер.
Это важно потому, что дефицит бензина в России постепенно выходит за пределы обычной проблемы автомобилистов. Пальне необходимо службам доставки, сельскому хозяйству, малому бизнесу и огромному автомобильному сектору страны. Любое устойчивое повышение стоимости перевозок затем распространяется по другим цепочкам экономики.
Особенно чувствительна автомобильная логистика. Россия обладает большой территорией, а перевозка продуктов, промышленных товаров и комплектующих часто требует сотен или тысяч километров пути. Даже сравнительно небольшое увеличение топливных затрат быстро отражается на стоимости транспортировки и в конечном счёте на конечной цене товаров.
В краткосрочной перспективе российские власти располагают инструментами для смягчения кризиса: можно использовать коммерческие запасы, увеличивать импорт, перераспределять топливо между регионами и держать закрытым экспорт. Большая нефтяная отрасль также сохраняет значительные мощности, поэтому говорить о полном параличе переработки оснований нет.
Однако эффективность этих мер зависит от темпа восстановления НПЗ. Если несколько крупных установок будут возвращены в строй быстрее, чем появятся новые повреждения, рынок способен достаточно быстро стабилизироваться. Именно так произошло в конце июля, когда после первой волны дефицита ограничения начали постепенно ослаблять.
Главный риск заключается в обратном сценарии: новые удары происходят раньше, чем завершены предыдущие ремонты. Тогда нефтеперерабатывающая система постепенно теряет резерв производственных мощностей, а каждый следующий повреждённый завод создаёт более сильный эффект, чем предыдущий.
Для Украины в этом заключается стратегическая логика кампании. Ей не требуется физически уничтожать российскую нефтяную отрасль, что практически невозможно. Достаточно поддерживать нагрузку на ограниченное число сложных перерабатывающих предприятий и заставлять Москву постоянно расходовать ресурсы на ремонт, ПВО, импорт и внутреннее перераспределение.
Для России ситуация создаёт и политическую проблему. Последствия войны, которые длительное время были наиболее заметны в военных расходах и потерях, всё непосредственнее входят в повседневную жизнь крупных городов: через очереди на заправках, лимиты продаж, рост транспортных расходов и необходимость закупать бензин за рубежом.
При этом сырой нефти у России по-прежнему достаточно. И именно здесь находится парадокс нынешнего кризиса. Огромные объёмы добычи не помогают водителю, если выпавшие из цепочки нефтеперерабатывающие мощности не способны вовремя превратить эту нефть в нужный вид топлива и доставить его в конкретный регион.
Поэтому дефицит бензина в России становится показателем не нефтяного голода, а уязвимости переработки. Исход нынешней волны кризиса будет зависеть от простой гонки: насколько быстро российские предприятия смогут ремонтировать повреждённые установки и насколько регулярно Украина сможет выводить из строя новые.
Если темп ремонта окажется выше темпа новых атак, очереди и ограничения постепенно сократятся. Если же удары продолжат опережать восстановление, Россия рискует всё глубже втягиваться в необычную для крупного экспортёра ситуацию — иметь миллионы тонн собственной нефти и одновременно искать бензин у соседей и поставщиков в Азии.
