В киевском супермаркете последствия могут выглядеть почти буднично: на месте привычных овощей или молочной продукции остаётся пустая полка, а соседнее пространство заполняют товарами, которых в магазине достаточно. За такой небольшой переменой теперь стоит гораздо более серьёзная проблема — разрушенная система поставок.
В течение августа российские удары последовательно поражали распределительные центры крупных торговых сетей, продовольственные склады и другую логистическую инфраструктуру. Под атаками оказались объекты, связанные с Fozzy Group, Silpo, Fora, Novus, KOLO и компаниями, ежедневно обеспечивающими магазины товарами.
В начале августа были повреждены или уничтожены несколько распределительных центров Fozzy Group, обслуживавших Silpo, Fora и Thrash! Траш!. Погибли сотрудники. Серьёзные разрушения получил и один из главных логистических центров Novus, работу которого после атаки пришлось остановить.
После первых ударов компании начали перемещать запасы и менять маршруты доставки. Однако новые площадки также становились целями. В Киевской области был повреждён склад Fora, предназначенный для свежих продуктов и проработавший после предыдущих атак совсем недолго.
Анализ «Дейком» открытых и проверенных материалов показывает, что разговор о дефиците продуктов в Украине необходимо начинать с принципиального различия. Россия наносит тяжёлый ущерб инфраструктуре доставки продовольствия, но это пока не означает физического исчезновения еды из страны. Ломается прежде всего путь от производителя к покупателю.
Именно поэтому широко распространившаяся цифра о разрушении примерно 90% продовольственной логистики требует осторожного прочтения. Речь шла о масштабном поражении современной складской инфраструктуры торговых сетей, а не о потере 90% украинских запасов продовольствия или производства продуктов.
Украинские власти подчёркивают, что угрозы голода или системной физической нехватки еды сейчас нет. Страна продолжает производить зерно, овощи, молочные продукты, мясо и другие товары. Проблемой становится их хранение, сортировка и доставка в десятки тысяч магазинов после разрушения крупных распределительных узлов.
Именно этим объясняется необычная картина в торговых залах. В одном магазине может временно не оказаться сметаны, сыра, сахара или определённых овощей, тогда как через несколько кварталов тот же товар будет доступен. Дефицит определяется не общими запасами страны, а состоянием конкретной цепочки поставок.
Наиболее уязвимы продукты, требующие регулярной и быстрой доставки. Свежие овощи, фрукты и молочная продукция не могут месяцами лежать в случайном помещении. Им нужны холодильные мощности, температурный контроль, сортировка и постоянное движение транспорта между производителем, складом и магазином.
Когда крупный распределительный центр уничтожен, грузовики не могут просто продолжить работать по прежней схеме. Ритейлеру нужно найти новую площадку, перевезти туда остатки, подключить склад к цифровой системе, перенастроить сортировку и создать новые маршруты для сотен торговых точек.
Именно поэтому торговые сети после атак предупреждают прежде всего о задержках и временном сокращении ассортимента. Магазины продолжают работать, но за привычной выкладкой теперь стоит гораздо более сложная импровизация, в которой логистам приходится перестраивать систему буквально после каждого нового удара.
Подобные атаки уже вышли далеко за пределы нескольких продуктовых сетей. Россия поражала сортировочные центры «Новой почты», складские комплексы, торговые объекты и другие элементы гражданской логистики. В Киеве это периодически отражалось на наличии свежих продуктов, молока, сахара и отдельных категорий товаров.
Отдельной целью стали крупные торговые центры. В Запорожье российский удар по «Эпицентру» вызвал масштабный пожар и привёл к ранениям людей. Объекты той же сети подвергались атакам и в других регионах, усиливая опасения, что под давлением находится уже сама розничная инфраструктура.
Большой магазин или склад представляет собой чрезвычайно выгодную точку концентрации. В одном месте могут находиться тысячи товарных позиций, значительные запасы и оборудование для их распределения. Уничтожение такого узла создаёт гораздо больший экономический эффект, чем потеря отдельной небольшой торговой точки.
Концентрация, сделавшая современную розницу дешёвой и эффективной в мирное время, становится её слабостью во время войны. Один крупный распределительный центр выгоднее десятков маленьких складов, но одно точное попадание по нему способно нарушить снабжение сразу сотен магазинов.
Поэтому бизнес вынужден двигаться в обратную сторону — дробить запасы, использовать больше небольших площадок и чаще доставлять продукцию непосредственно в магазины. Такая система устойчивее к единичному удару, но обходится дороже и требует значительно более сложного управления транспортом.
Одним из вариантов становится модель поставок практически «с колёс», когда товар проводит минимум времени на крупном центральном складе и быстрее идёт от производителя или поставщика в торговую точку. Это уменьшает концентрацию запасов, однако требует большего количества перевозок и повышает транспортные расходы.
Для покупателя долговременный эффект может проявиться прежде всего не в пустой полке, а в цене. Если сети приходится арендовать дополнительные склады, прокладывать более длинные маршруты, использовать больше автомобилей и создавать резервные мощности, часть этих затрат постепенно переносится в стоимость продуктов.
К этому добавляется прямое уничтожение товаров. Когда вместе со складом сгорает продовольствие, возникает вопрос, кто несёт финансовую потерю — производитель, поставщик или торговая сеть. Для крупных компаний это тяжёлый удар, а для небольшого предприятия одна уничтоженная партия способна лишить его значительной части оборотных средств.
Небольшие производители особенно чувствительны к такой ситуации. Крупная сеть может перенести часть закупок в другой регион или использовать несколько логистических площадок. Ферма или небольшой пищевой завод нередко зависит от нескольких крупных контрактов, и потеря одного груза становится для него значительно опаснее.
При этом структура украинского продовольственного рынка создаёт важный запас устойчивости. Продукты поступают к потребителям не только через национальные супермаркетные сети. Продолжают работать рынки, местные магазины, небольшие производители, региональные дистрибьюторы и прямые поставки.
Поэтому хлеб, свежее мясо и продукция местных производителей во многих случаях остаются доступными даже тогда, когда отдельный супермаркет испытывает проблемы с централизованно доставляемыми товарами. Покупателю становится менее удобно, но сама система снабжения не исчезает.
Жители Киева уже приспосабливаются к новой реальности: если необходимого товара нет в одном магазине, его ищут в другом или покупают на рынке. Это признак серьёзного нарушения логистики, но всё ещё не классический продовольственный кризис, при котором необходимого продукта невозможно найти вообще.
Разница здесь принципиальна. Временный дефицит означает, что товар существует в экономике, но не смог вовремя оказаться в конкретной торговой точке. Физический дефицит возникает тогда, когда общего объёма производства и запасов недостаточно для удовлетворения спроса независимо от качества доставки.
Имеющиеся данные пока значительно ближе к первому сценарию. Власти не предупреждают о национальной нехватке продовольствия, а сами сети говорят преимущественно о задержках, перестройке маршрутов и сокращении ассортимента, а не о невозможности снабжать магазины в принципе.
Однако серия ударов создаёт опасный накопительный эффект. Один разрушенный склад можно заменить. Второй — тоже. Система начинает испытывать фундаментальные трудности, если новые площадки уничтожаются быстрее, чем компании успевают их находить, оборудовать и включать в цепочку поставок.
Именно повторяемость атак является наиболее тревожным обстоятельством. Если ритейлер просто переводит запасы на соседний объект, а тот через несколько дней или недель также оказывается под ударом, обычного резервного склада уже недостаточно. Нужна полностью новая архитектура снабжения.
Розничной торговле придётся строить систему, в которой ни одна конкретная площадка не является незаменимой. Для этого нужны резервные холодильные мощности, дублированные IT-системы, несколько перевозчиков и возможность за часы или дни менять направление товарных потоков.
С военной точки зрения это называется рассредоточением. Для бизнеса оно означает потерю части экономии от масштаба. Украинская гражданская торговля фактически вынуждена перестраивать логистику по принципам системы, рассчитанной не на максимальную эффективность, а на выживание под воздушными ударами.
Проблему усиливает то, что продовольственные склады атакуются не изолированно. В последние недели удары приходились также по железнодорожным объектам, почтовой инфраструктуре, портам, энергетике и другим логистическим центрам. Нарушения в одном секторе начинают усиливать проблемы другого.
Склад можно перенести, но новый объект нуждается в стабильном электричестве. Товар можно отправить по другой дороге, но транспорт зависит от топлива. Поставки можно перевести на железную дорогу, однако и сама железнодорожная инфраструктура регулярно становится целью российских ракет и беспилотников.
Поэтому продовольственная устойчивость страны определяется не только количеством зерна в элеваторах или мяса на предприятиях. Она состоит из холодильников, грузовиков, сортировочных систем, электричества, персонала, упаковки, цифрового учёта и множества операций между производством и кассой.
Нарушение одной такой операции увеличивает время доставки. Сбой нескольких звеньев одновременно создаёт локальные перебои. Если же атаки регулярно приходятся по всей цепочке, временная проблема постепенно превращается в дорогостоящую структурную перестройку экономики.
Для государства одной из самых чувствительных задач остаётся предотвращение паники. Массовая скупка продуктов способна искусственно создать дефицит даже при достаточных национальных запасах: магазин просто не успевает пополнить полки после внезапного кратного увеличения спроса.
Именно поэтому украинские власти не призывают население создавать огромные запасы продовольствия. Официальный сигнал остаётся достаточно ясным: логистическая ситуация серьёзна и требует перестройки, но оснований говорить о голоде или системном отсутствии продуктов сейчас нет.
Это не означает возвращения к нормальной жизни. Для потребителя новой реальностью могут стать меньший выбор, неравномерное наличие товаров между разными магазинами и постепенный рост стоимости доставки. Сегодня это отсутствие конкретного йогурта, завтра — несколько дополнительных процентов в общем продуктовом чеке.
Наиболее вероятная угроза поэтому выглядит не как внезапное исчезновение еды из украинских городов. Гораздо реалистичнее сценарий, в котором продовольствия в стране достаточно, но обществу приходится всё больше платить за то, чтобы оно безопасно и регулярно добиралось до мест продажи.
В этом смысле удар по складу работает иначе, чем уничтожение поля или пищевого производства. Он не обязательно сокращает объём продуктов в масштабах всей страны. Он разрушает предсказуемость — возможность магазина быть уверенным, что утром грузовик действительно привезёт нужный ассортимент.
Современная розница построена именно на такой предсказуемости. Большой город не хранит месячный запас молока, овощей и мяса в каждом супермаркете. Он существует благодаря непрерывному движению грузов, когда сотни машин ежедневно восполняют товар в соответствии с текущим спросом.
Российские удары по продовольственным складам атакуют эту невидимую инфраструктуру. Пока торговые сети способны перестраивать маршруты быстрее, чем разрушаются новые узлы, покупатели будут видеть главным образом временные пробелы на полках.
Если же темп разрушения превысит скорость адаптации, последствия станут гораздо серьёзнее: вырастут цены, сократится ассортимент, участятся региональные перебои, а бизнесу придётся содержать всё больше дорогостоящих резервных мощностей.
Поэтому главный вопрос предстоящей осени заключается не в том, достаточно ли в Украине продовольствия. Его достаточно. Вопрос — сколько складов, грузовиков, резервных маршрутов, холодильных мощностей и дополнительных расходов потребуется, чтобы эта еда продолжала попадать туда, где её покупают люди.
Так война меняет само понятие продовольственной безопасности. Урожая может хватать, склад производителя может быть заполнен, а полка в магазине — оставаться пустой. Между этими двумя точками теперь проходит ещё одна линия российской воздушной кампании.
