Заявление Владимира Зеленского о том, что США готовы финализировать гарантии безопасности только после готовности Украины выйти из Донбасса, стало одним из самых острых в нынешнем дипломатическом цикле. Если эта позиция действительно отражает линию Вашингтона, то речь идет уже не просто о мирном плане, а о принципиальном изменении логики переговоров по войне России против Украины.
По словам президента, в трехсторонних контактах между США, Россией и Украиной остаются нерешенными два базовых вопроса: кто будет финансировать долгосрочное вооружение Украины и какой именно будет ответ союзников в случае новой российской агрессии после возможного соглашения. Именно эти параметры и определяют, будут ли гарантии безопасности реальным сдерживанием или лишь политической декларацией.
Суть украинской позиции в том, что Донбасс — это не только территория, но и элемент оборонной конфигурации государства. Зеленский прямо подчеркнул, что восток Украины является частью самих гарантий безопасности, потому что передача укрепленных рубежей России означала бы ухудшение безопасности не только для Украины, но и для всей Европы.
По предварительному анализу редакции «Дейком», в этой формуле решающим является не только вопрос границ, но и опасный прецедент. Если гарантии безопасности действительно ставятся в зависимость от территориальных уступок, тогда международная безопасность начинает выглядеть как предмет обмена, а не как инструмент предотвращения новой войны. Для Киева это означает, что мирные переговоры могут превратиться в механизм легализации военного давления.
Проблема для Украины еще и в том, что Донбасс в российской военной логике давно имеет значение большее, чем просто регион. Для Кремля контроль над всем Донбассом остается одной из ключевых политических целей войны. Москва не достигла этой цели быстро на поле боя, поэтому пытается добиться желаемого и через дипломатический трек, где давление на Киев может оказаться дешевле нового масштабного наступления.
Українські солдати в Донецькій області України, грудень — Тайлер Хікс
В этом смысле американское условие, озвученное Зеленским, меняет саму рамку дискуссии. Раньше речь шла о том, какие именно гарантии безопасности — формат, срок, механизм действия, уровень участия США и Европы — способны защитить Украину после прекращения огня. Теперь же главным становится другое: не предлагается ли Украине сначала ослабить собственную стратегическую позицию, а уже потом получить обещания защиты.
Это особенно чувствительно на фоне прежних заявлений о том, что проект документа по гарантиям уже был почти готов. В январе Зеленский говорил, что документ с США был “на сто процентов готов”, а затем появились сообщения, что Вашингтон обсуждал долгосрочные гарантии как часть возможного мирного плана. Следовательно, нынешняя пауза выглядит не технической, а политической: узел завязан именно на территориальном вопросе.
Дополнительное измерение этой истории — влияние Ближнего Востока на американские приоритеты. Зеленский прямо указывал, что война вокруг Ирана влияет на следующие шаги Дональда Трампа и усиливает давление именно на Украину. Это означает, что внешнеполитическая перегруженность Вашингтона может подталкивать Белый дом к поиску более быстрого и политически удобного результата в украинском вопросе.
Это создает для Киева крайне сложную дипломатическую ситуацию. С одной стороны, Украина настаивает на прочных обязательствах безопасности, потому что без них любое перемирие может стать лишь паузой перед новым наступлением России. С другой — Вашингтон, по версии украинской стороны, стремится к быстрому результату и ищет вариант соглашения, который можно будет политически подать как завершение войны уже сейчас.
Именно поэтому вопрос Донбасса выходит далеко за рамки географии. Речь идет о том, можно ли обменять стратегическую глубину обороны на будущие обещания поддержки. Военные аналитики давно отмечают: российское наступление на весь Донбасс продвигается медленно и требует огромного ресурса. Иначе говоря, то, чего Россия пока не смогла полностью добиться военным путем, она потенциально может попытаться получить через переговорную формулу.
Українські солдати поблизу Лимана в Донецькій області минулого місяця — Тайлер Хікс
Для Европы это тоже принципиальный тест. Если территориальная уступка станет условием для гарантий безопасности, тогда возникнет вопрос о прочности всей послевоенной системы сдерживания на континенте. Ведь сигнал будет прочитан не только в Москве: силовой пересмотр границ может оказаться не безусловно наказанным, а в итоге частично конвертированным в дипломатический результат.
Не менее важно и то, что Белый дом на момент появления этих заявлений не дал немедленного публичного комментария. Это оставляет пространство для двух версий. Первая: украинский президент публично повышает ставки перед следующим раундом переговоров и фиксирует для партнеров “красную линию”. Вторая: в переговорах действительно сформировалась опасная конструкция, при которой гарантии безопасности стали инструментом давления на жертву агрессии, а не на агрессора.
При этом украинская риторика остается последовательной. Зеленский повторяет, что саммит с его участием, участием Трампа и Путина является единственным способом развязать узел территорий и гарантий. Это показывает, что Киев пока не закрывает дипломатическое окно, но стремится перевести дискуссию на самый высокий уровень, где можно либо зафиксировать принципы, либо публично продемонстрировать, кто именно подталкивает переговоры к капитуляционной логике.
На практике нынешний сюжет касается не только мира, но и модели мира. Один вариант — это прекращение войны на основе сильных международных гарантий, сохранения украинской государственности и долгосрочного сдерживания России. Другой — быстрая сделка, в которой территориальная уступка подается как цена за паузу, а риск новой войны просто переносится в будущее. Именно между этими двумя моделями сейчас, похоже, и идет основная борьба.
Поэтому заявление Зеленского важно не только как элемент переговорной тактики. Это предупреждение: формула “гарантии в обмен на Донбасс” может оказаться не путем к стабильности, а новым источником нестабильности. Потому что если безопасность покупается ценой уступки агрессору, то это уже не гарантия мира, а отсрочка следующего кризиса.
