Еще недавно заявления из Вашингтона создавали впечатление, что дипломатическое окно для завершения войны в Украине наконец начало открываться. Дональд Трамп говорил, что Владимир Путин якобы готов к сделке, а представители американской администрации активизировали контакты с Киевом и Москвой, пытаясь найти формулу, которая позволила бы сторонам перейти от боевых действий к переговорам.
Но события последних дней заставили посмотреть на перспективы такого сценария гораздо более трезво. Вместо очевидного движения к прекращению огня мир снова увидел ракетные и беспилотные удары, опасный инцидент за пределами Украины и заявления Кремля, которые по-прежнему свидетельствуют о принципиальных разногласиях. Именно это, как пишет CNN, ставит под большой вопрос эффективность новой дипломатической кампании администрации Трампа.
Одним из наиболее показательных эпизодов стало нарушение воздушного пространства Молдовы российским разведывательным беспилотником. Ситуация получила дополнительный резонанс из-за того, что в этот момент был задержан вылет самолета с Владимиром Зеленским, направлявшимся в Норвегию.
Непосредственной угрозы украинскому президенту не возникло, однако сам факт появления российского аппарата в молдавском небе оказался серьезным сигналом. Посол Молдовы в США Владислав Кульминский предположил, что нарушение воздушного пространства могло быть не случайностью.
Почти одновременно стало очевидно, что дипломатические контакты не привели к устойчивому снижению интенсивности боевых действий. После короткой трехдневной паузы Россия вновь нанесла удар по Украине ракетами и беспилотниками. В результате атаки погибли пять человек.
Особенно символичным выглядит то, что новая волна ударов последовала после визита в Киев американских представителей Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера. Они прибыли в Украину после переговоров в Москве. Сам факт их визита воспринимался украинской властью как важный дипломатический шаг и свидетельство того, что Вашингтон стремится лучше понять позицию Киева.
Однако между дипломатическими заявлениями и реальными действиями пока сохраняется огромная пропасть.
Главная проблема заключается в том, что позиции Украины и России остаются практически несовместимыми. Вашингтон пытается найти компромисс, который позволил бы остановить кровопролитие. Но компромисс возможен только тогда, когда обе стороны готовы отказаться хотя бы от части своих требований.
Москва при этом продолжает говорить об устранении так называемых «первопричин» конфликта. За этим выражением стоят требования, которые Киев рассматривает как угрозу государственному суверенитету и способности Украины самостоятельно обеспечивать собственную безопасность.
Кроме того, Россия претендует на территории на востоке Украины, включая районы, которые российские войска до сих пор не контролируют. Для Киева согласие на подобные условия означало бы не просто завершение войны, а принятие результатов давления силой.
Именно здесь возникает фундаментальная проблема для американской дипломатии. Если целью становится как можно более быстрое прекращение боевых действий любой ценой, возникает риск получить не устойчивый мир, а лишь временную паузу перед новым витком конфликта.
Дополнительные вопросы вызывают заявления отдельных американских переговорщиков. Стив Уиткофф неоднократно весьма положительно отзывался о своих встречах с Владимиром Путиным. Джаред Кушнер, в свою очередь, говорил о необходимости найти вариант, который позволил бы обеим сторонам увидеть в соглашении определенную выгоду.
На первый взгляд такой подход кажется рациональным. Однако война между государствами — это не обычные коммерческие переговоры, где можно просто разделить выгоды и убытки. За решениями стоят территории, безопасность миллионов людей, будущее украинского государства и сама система европейской безопасности.
Дональд Трамп объясняет задержку переговорного процесса личным конфликтом между Владимиром Зеленским и Владимиром Путиным. По его словам, именно неприязнь между двумя лидерами мешает им договориться.
Но подобное объяснение слишком сильно упрощает реальность. Проблема заключается не только в отношениях между президентами. Речь идет о принципиально разных представлениях о том, каким должен быть итог войны и какие гарантии способны предотвратить ее повторение.
Несмотря на все сложности, в Вашингтоне сохраняют осторожный оптимизм. Государственный секретарь США Марко Рубио заявил, что в течение ближайших недель существует возможность прийти к результату, который окажется приемлемым для обеих сторон. При этом он признал: до такой договоренности еще предстоит проделать огромный объем работы.
США действительно обладают серьезными дипломатическими и экономическими рычагами. Но даже Вашингтон не способен единолично заставить Москву принять условия, которые она считает невыгодными. Точно так же невозможно ожидать от Украины согласия на соглашение, способное поставить под угрозу ее дальнейшее существование и безопасность.
Еще один источник обеспокоенности — недостаток прозрачности вокруг некоторых контактов между США и Россией. Информация о встречах американских чиновников с представителями Кремля сопровождается утечками, предположениями и противоречивыми сообщениями. В частности, остается неизвестным полный объем обсуждений во время недавних контактов американской разведки с российской стороной.
На этом фоне в Европе усиливаются опасения, что Москва может попытаться превратить дипломатический процесс не только в путь к завершению войны, но и в инструмент для восстановления более широких экономических отношений с Вашингтоном.
Особое внимание привлекают возможные будущие сделки, связанные с российскими природными ресурсами, энергетикой и полезными ископаемыми. Именно поэтому европейские столицы внимательно следят за тем, какие интересы будут преобладать в американской стратегии — стремление добиться устойчивого мира или желание получить более широкий геополитический и экономический результат.
Тем временем Украина продолжает сопротивление и демонстрирует способность наносить удары по военным объектам далеко за пределами линии фронта. Россия также сохраняет возможность продвигаться на отдельных участках, однако ее действия сопровождаются серьезными потерями и огромными затратами.
В результате складывается парадоксальная ситуация: дипломатическая активность усиливается именно тогда, когда военная логика конфликта остается прежней.
Для Трампа быстрое завершение войны могло бы стать одним из главных внешнеполитических достижений. Но именно стремление добиться результата как можно быстрее может стать главным препятствием на пути к устойчивому соглашению.
Если договор будет построен на условиях, которые Украина сочтет неприемлемыми, он вряд ли станет прочной основой для долгосрочного мира. Если же предложенные условия окажутся слишком далекими от требований Москвы, Кремль может отказаться от их выполнения.
Поэтому нынешние заявления Вашингтона стоит воспринимать без чрезмерного оптимизма. Готовность говорить о переговорах еще не означает готовности прекратить войну. Встречи дипломатов сами по себе также не гарантируют появления мирного соглашения.
Пока Россия одновременно допускает разговоры о дипломатии и продолжает демонстрировать военную силу, главный вопрос остается открытым: действительно ли Москва ищет путь к завершению войны или использует переговорный процесс прежде всего для улучшения собственных позиций?
Именно ответ на этот вопрос определит дальнейшую судьбу инициативы Трампа. Она может стать реальным шансом остановить кровопролитие — или превратиться в очередной дипломатический круг, который завершится там же, где и предыдущие попытки договориться.
